Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

Неожиданно передо мной на столе вырос широкий термос для еды с выдвижными плошками. Высокая преграда со знаком «тепло» на стенке, как башня, скрыла от меня противницу. Невольно захотелось нагнуться, чтобы вернуть зрительный контакт.

— Все в порядке? — прозвучал голос Ноэля, и мне на плечо легла большая теплая ладонь.

Невольно мы с Еленой подняли головы. Северянин смотрел сверху вниз и, кажется, был недоволен увиденным.

— Не стоит использовать заклятия высшей магии рядом с человеком, который не способен выставить защиту. Не согласна? — вкрадчиво спросил он у Елены.

Та мигом покраснела, нервно схватила со стола книжку и вскочила. Не произнося ни слова, она поспешно удалялась от столика в сторону открытых арочных дверей. Даже не извинилась!

— Не заметила, что она призывала магию, — призналась я.

— Сложно быть феей-крестной, принцесса? — сыронизировал он и занял место, с которого только что сбежала противница.

Между тем со стола исчезла грязная посуда и растворились крошки, появился высокий чайник с чашкой на блюдце, а в воздухе повеяло чаем с бергамотом. Ноэль по-хозяйски подтянул к себе термос, выдвинул полные еды дымящиеся плошки и расставил передо мной обед из нескольких блюд. В одной деревянной тарелочке лежало подрагивающее молочное суфле с ягодой малины на верхушке.

— Не знал, когда ты появишься, и взял еду навынос, — пояснил он.

— Я очень торопилась, но сегодня с проворностью что-то совсем не заладилось, — попыталась я шутливо извиниться за долгое ожидание.

От еды отказываться не стала и начала с десерта. Пока ковыряла — прямо сказать — странный изыск академических поваров, Ноэль вдруг вспомнил:

— Вчера мне прислали пригласительные на спектакль из городского театрального клуба. Не знаешь, когда я успел попасть к ним в благотворители?

— Сразу после новогоднего бала, — припомнила я, как пожалела театралов и отправила им пятьдесят сантимов. — Они очень просили денег на костюмы, а у тебя как раз была лишняя монетка.

— Если посчитать, сколько мне пришло благодарственных писем за последние две недели, я щедрый меценат.

— Должно быть, — стараясь не рассмеяться, пожала я плечами. — Тебе лучше знать. Кстати, когда спектакль?

— Сегодня вечером, — подсказал он, подливая себе чай.

— И как, господин Коэн, — протянула я, — у вас есть на сегодня какие-то планы?

Рука Ноэля замерла, а ароматный чай продолжал бежать из длинного носика чайника, грозя устроить запруду в блюдце под чашкой.

— Ты хочешь в городской клуб театралов? Я однажды был на представлении в академическом театре. Зрелище не для слабонервных.

Судя по реакции, северянин не считал поход на местную народную самодеятельность хорошей идеей и мысленно взмолился оставить его в замке. Мало ли насколько самобытен может оказаться любительский спектакль.

— Не переживай, у меня очень крепкие нервы. Ведь не зря ты им деньги пожертвовал, — смеясь, рассудила я.

Видимо, после дня, прожитого по закону подлости «если что-нибудь может сорваться или не получиться, то оно непременно сорвется и не получится», у меня чуточку затух здравый смысл. Просто не находилось другого путного объяснения, за каким демоном я убедила Ноэля, что самодеятельная постановка «Ночные фурии» непременно станет хитом в каждом уголке Шай-Эра, переедет в королевский театр и потом билеты на представление не купишь даже за большие деньги.

В первый раз дурное предчувствие меня посетило, когда экипаж с эмблемой академии Ос-Арэт на дверце остановился в темном дворе напротив обшарпанного здания, построенного еще в те времена, когда дед Тэйр по молодости лет готовился сдавать экзамен по шестнадцатому иностранному языку.

Возле парадных дверей за стройными колоннами не толпился народ, как бывало возле королевского театра, но в холле желающих посмотреть «Ночных фурий» оказалось неожиданно много.

— Готов поспорить, что это родственники актеров, — пробормотал Ноэль, разглядывая скромную обстановку провинциального театра.

— Ты плохого мнения об Ос-Арэте! Уверена, люди пришли насладиться отличной игрой актеров, — подначивала я.

Увидев особые приглашения, протянутые Ноэлем, смотритель, невысокий мужчина в ярко-красном камзоле с золотой цепочкой и с усами, лихо закрученными вверх, пришел в большой трепет. От его пальцев мигом посыпались золотистые искры, а рисунки на прямоугольных карточках-приглашениях вдруг ожили и начали двигаться.

— Вот и наш дорогой благотворитель! — воскликнул он, схватил северянина за руку и принялся с энтузиазмом трясти. — Безумно счастлив с вами познакомиться, драгоценный господин Коэн!

Между их крепко сжатыми ладонями заметно трещали магические токи, но Ноэль — стоит отдать ему должное — даже не поморщился и продолжал сдержанно улыбаться, хоть, по всей видимости, чувствовал себя обескураженным.

Вскоре его ладонь оставили в покое. Коэн пытался демонстрировать невозмутимость, но руку-то в карман брюк спрятал, а второй схватился за мою. Стискивал так крепко, словно опасался, что его отпустят и снова позволят кому-нибудь проделать дружеское рукопожатие.

Впрочем, маневр остался без внимания смотрителя, и нас с большой помпой, возвещая встречным о том, что пришел «господин благотворитель», повели усаживать в полупустой зрительный зал, хотя до начала представления оставалось не меньше двадцати минут и мы рассчитывали оставить в гардеробе верхнюю одежду.

— Чарли, насколько ты была щедра в пожертвовании? — тихо спросил Ноэль, видимо, уже мысленно подыскивая путь к входной двери.

— Не настолько, — ошалело призналась я.

Теперь дурное предчувствие меня не просто посетило, а полностью захватило. Ведь за пятьдесят сантимов, по сути за цену пяти пирожков с капустой с лотка на рыночной площади, радости отвесили как за целую подводу сладостей из кондитерской.

Зал был совсем небольшой, с высокой сколоченной сценой, спрятанной за алым бархатом кулис, и со стройными рядами старых стульев. На полу под ними белела тонкая меловая полоска-направляющая, благодаря которой достигалась эта самая стройность.

— Сегодня очень много народу. Все-таки премьера! — говорил смотритель, ведя нас к первому ряду, откуда за постановкой лично мне придется следить, задрав голову. — Всех родственников и друзей собрали.

Ноэль бросил на меня ироничный взгляд.

— Лучшие места! Видно как на ладони! — объявил смотритель, указывая на два стула с жесткими сиденьями. — В прошлый раз нам пожертвовали на занавес.

Судя по тому, что алый цвет и текстура занавеса подозрительно совпадали с тканью на сюртуке смотрителя, усач не преминул воспользоваться служебным положением.

— Нашему дорогому меценату мы вручили пожизненный пропуск на все постановки. Он один раз с супругой появился, но больше не приезжал. Наверное, очень занятой человек! — с воодушевлением рассказывал смотритель. — Знаете, ведь ваше щедрое пожертвование позволило господину Нарту выполнить мечту и сыграть в спектакле, а так бы и не прикоснулся к прекрасному, пек бы десерты в академической кухне.

— А где он готовит? — вырвалось у меня.

— Студентам в Ос-Арэте, — подсказал смотритель, и перед мысленным взором вдруг появился молочный подрагивающий десерт с