Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Смерть использовал старые человеческие понятия. «Колесо сансары» пришлось собирать из последовательности повторений, круга и прежней жизни. «Нирвану» он сначала попытался обозначить отдельным жестом, но я его не знал, поэтому пришлось объяснять как прекращение всех будущих рождений. Он не утверждал, что помнит религиозные тексты или считает себя буддистом. Ему просто нравились слова из человеческого мира, которыми было удобно описывать собственный бред. Моё мнение о его замысле оказалось передать гораздо проще: жестов для плохой, опасной и бессмысленной идеи нам хватало.

Смерть ответил, что за миллионы лет уже услышал от себя все разумные возражения. Возможно, механизм перерождения не связан с видом. Возможно, после исчезновения гоминин он проснётся птицей, кошкой или ещё чем-нибудь. Возможно, вообще ничего не изменится. Но проверить это можно только одним способом. Я спросил, не смущает ли его количество гоминин на планете. Смерть показал далёкое будущее и подчеркнул, что времени у него очень много. Вот тогда я окончательно понял, почему он не торопится и почему его группы возникают снова и снова.

9

Во время одного разговора Смерть показывал, как долго может сохраняться привычка после ухода того, кто её ввёл. Взрослые продолжают знакомые действия, молодые копируют их, затем сами становятся взрослыми, и следующие дети уже наблюдают за ними. Эти объяснения заставили меня вспомнить группу каннибалов, которая когда-то уничтожила мою семью. Они не просто защищали место и не нападали из-за голода: преследовали бегущих, добивали и разделывали тела как привычную добычу. Тогда мне казалось, что я столкнулся с особенно жестокой местной традицией.

Я описал Смерти место настолько хорошо, насколько позволял язык, показал последовательность поведения и несколько характерных деталей. Он сначала не понял, о какой из прошлых групп идёт речь. Это оказалось хуже любого ответа. Пришлось уточнять поколение за поколением, направление переходов, приблизительный вид и время. После нескольких уточнений он наконец узнал описанную группу и подтвердил, что когда-то жил среди её предков. По последовательности поколений получалось, что каннибалы, с которыми столкнулся я, были примерно вторым или третьим поколением после его жизни среди них: сам Смерть к тому времени уже умер и родился в другом месте, а введённые им привычки продолжали передаваться детям.

Меня настолько сильно потянуло ударить его, что я даже сделал шаг. Смерть заметил движение и спокойно развёл руки, открывая грудь между пластинами настолько, насколько позволял доспех, явно предлагая мне попробовать. Я остановился, не нанеся удара. Проблема была именно в том, что он не боялся смерти.

За следующие дни я успел перебрать почти все очевидные решения и каждый раз приходил к неприятному результату. Если убить Смерть, он родится неизвестно где, а нынешняя группа какое-то время продолжит его дело. Если повредить ноги или руки так, чтобы он не мог вести войну, он способен просто перестать есть и дождаться нового рождения. Отобрать топоры и сломать копья было ещё смешнее: камня и дерева вокруг хватало, а способ изготовления он помнил.

Однажды я долго смотрел, как молодые парантропы копируют старших, и подумал о другом. Можно оставаться рядом, чаще вмешиваться в воспитание молодых, показывать им другое поведение и мешать закреплению убийств как обычного способа решать конфликты. К вечеру я от этой идеи отказался. Один взрослый жестом подозвал подростка к разделке туши, другой отогнал его от женщины, Смерть показал, как держать топор, мать ударила за попытку украсть еду. Я оставался одним чужаком среди взрослых, матерей, братьев и старших подростков, с которыми молодые проводили каждый день. Несколько моих вмешательств не могли перевесить то, что они ежедневно видели у всей своей группы.

Вооружать соседей было ещё хуже. Я прекрасно представлял результат: десяток групп с составными копьями и топорами, каждая из которых заранее ждёт нападения. Смерти было безразлично, кто именно кого убьёт. Чем больше смертей, тем ближе, по его мнению, цель.

Я также думал о численности. Сделать Homo многочисленнее, чем Смерть способен уничтожить, звучало разумно только первые несколько секунд. Число гоминин определялось водой, пищей, болезнями, хищниками, детской смертностью и территорией. Я мог помочь конкретной группе пережить засуху или освоить полезный навык, но не мог приказать среде прокормить вдвое больше людей. Ни один вариант не решал задачу.

10

Попытку с предупреждением я всё-таки сделал, когда мы встретили чужую группу парантропов возле низкого каменистого склона. Они кормились среди кустов, часть взрослых сидела ближе к воде, детёныши держались возле женщин. Смерть остановил своих ещё до того, как чужаки нас заметили, и несколько бойцов начали расходиться в стороны. Я понял замысел и побежал вперёд.

До чужой группы оставалось достаточно далеко, поэтому сначала на меня просто смотрели. Я поднял руки, закричал, начал показывать опасность сзади и направление отхода. Они не знали языка. Для них к группе мчался незнакомый Homo, размахивал руками, орал и приближался к детям. Первый взрослый мужчина выпрямился и бросился навстречу. За ним пошли ещё двое.

Я остановился, попытался показать мирное намерение и получил камнем в грудь. Второй прошёл рядом с головой. Через несколько секунд меня уже окружали. Один укусил за предплечье, другой схватил сумку, третий пытался вырвать копьё. Я отбивался древком без наконечника, потому что убивать тех, кого пришёл спасать, было бы особенно удачным завершением плана. Пока они занимались мной, люди Смерти спокойно закончили окружение.

Атака началась сразу с трёх сторон. Топоры и составные копья дали такой перевес, что настоящего боя почти не получилось. Чужаки, собравшиеся вокруг меня, не успели даже понять, откуда пришёл первый удар. Несколько попытались прорваться к воде, но там уже стояли двое бойцов. Остальные сбились плотнее, мешая друг другу.

Я выбрался наружу только после того, как получил ещё один укус в плечо и потерял половину сумки. Когда всё закончилось, Смерть нашёл меня сидящим возле куста. Он схватил за предплечье, поднял, осмотрел кровь на плече и показал длинную фразу с таким удовольствием, что смысл я понял раньше окончания. Если перевести его жесты нормальными словами, получалось примерно следующее: «Видишь? Даже твой коварный замысел мне помешать сыграл в мою пользу. Они собрались вокруг тебя и не заметили, как мои подошли с остальных сторон. Продолжай мешать мне так же». Я показал ему жест, который мы со Счастьем использовали для особенно плохой идеи, и уточнил, что относился он не к моему плану, а к самому Смерти. В ответ Смерть снова рассмеялся, не пытаясь скрыть удовольствие от моей