Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

– Что именно? Монтрё? – уточняю я, прокручивая в голове возможные последствия своего поступка. Заступится ли за меня ее отец? А вдруг он в сговоре с моим?

Но девушка отвечает:      – Встречаться с самым горячим парнем в этом зале?

Ну разумеется. Что же еще могло ее интересовать.      – Душно, – отвечаю я, заставляя себя держать маску спокойствия, подражаю Тайлеру. Потому что он, стоя неподалеку, разговаривая с кем-то, ведет себя так, словно владеет ситуацией, и его спокойствие кажется оглушительно уверенным.

Девушка то ли кривится, то ли пытается улыбнуться.      – Осторожней с шутками, Виола, – ее указательный палец медленно обводит ободок бокала, а вторая рука так крепко сжимает тонкую ножку, будто хочет ее переломить. – Фавориты меняются. Сегодня ваша семья на сцене, завтра может быть наша.

А потом все происходит так быстро, что я не успеваю и рта раскрыть. То ли кто-то толкает ее, то ли она на ровном месте спотыкается, но шампанское оказывается прямо на моей груди.

Сожалея насквозь фальшиво, дочь полковника Монро прикрывает рот ладонью:      – Не понимаю, как такое могло выйти.

Окажись я в такой ситуации при других обстоятельствах, не оставила бы выходку без ответа, но на мгновение мне кажется, что за спиной девушки мелькает белая челка, тут же растворяясь в толпе. Сердце начинает стучать как заведенное. Сколько у меня времени, пока Тайлер не обнаружит пропажу? Если это тот, о ком я думаю, нужно торопиться.

– Спасибо тебе, – говорю я, по-дружески сжимая ее руку. Ошарашенная улыбка так и каменеет на чужих губах. – Если мой парень вдруг станет искать, расскажешь ему, ладно? Я даже разрешаю вам потанцевать пару танцев, пока меня не будет, – подмигиваю я.

Лицо Селены настолько комично, что в эту минуту я ловлю себя на мысли – Арт бы точно оценил эту шутку, а потом убегаю в сторону уборной, про себя отсчитывая жалкие секунды, что есть у меня в запасе.

Вернее, были у меня в запасе.      – Скучала? – На затылок ложится мужская ладонь. Браслет на запястье тяжелеет в несколько раз. – Позволите, я заберу свою огненную спутницу обратно? – В его голосе столько бархатной учтивости, но только мне под силу расслышать ледяной тон, властный и не терпящий возражений. – А что с платьем? – Тай хочет дотронуться до пятна, медленно расползающегося по груди, но я делаю шаг назад.

– У нас произошло небольшое недопонимание, – отвечаю я, освобождаясь. – Дай мне пару минут, – и решительно направляюсь в сторону дамской комнаты.

Тай идет позади медленно, давая фору. Невозмутимый и спокойный. Знает, мне некуда бежать. Закрывая дверь, я машинально оглядываюсь, будто ожидая, что он и сюда за мной последует. Конечно же, он этого не делает.

Прислонившись к двери, я выдыхаю, оглядываясь по сторонам и беззвучно молясь, что не ошиблась. Внутри пусто, все же женщин на этом мероприятии не больше десятка, в отличии от сотни мужчин.

Вдруг со стороны одной из кабинок доносится еле слышное «Пс-с-с». Дверь медленно открывается. В начале появляется знакомая светлая макушка, потом уголок белой формы официанта, а потом и сам Артур.

Я бросаюсь ему на шею, понимая, что страшно скучала. Мне не хватало присутствия парней, их глупых шуток, разбросанных вещей, ругани за то, что кто-то снова надел чужие ботинки, и я понимаю, что, ни о чем не жалея, умерла бы за каждого из них. И с ужасом осознаю: они готовы на то же.

– Арти, вам надо отсюда уходить, – говорю я, с силой сжимая предплечья парня.

– А для чего я, по-твоему, здесь? – Он хватает меня за руку и тянет в сторону. Только не выхода, а крошечной двери в кладовую. – Валим скорей! Моя задача как раз вывести тебя отсюда.

– Стой, – останавливаю я его, ощущая себя виноватой, а потом протягиваю другую руку, демонстрируя браслет.

– Вот же черт! – шипит парень, запуская руку в волосы и в беспомощности глядя на серебряный обруч. – Здесь понадобится помощь Рида.

Я качаю головой:      – Если я не вернусь в ближайшие пару минут, Тай его активирует. Убеди Ника, поговори с ним. Он обязан тебя послушать!

Арт не ведет даже бровью, наблюдая за моими потугами убедить его с откровенным скепсисом.      – Мы не уйдем без тебя, – прикасаясь указательным пальцем к моим губам, произносит он и, заглядывая в глаза, добавляет: – Он не уйдет.

Я устало прикрываю глаза:      – Ты ему рассказал, да? Можешь не отвечать. Я знаю, что рассказал.

Рука Арта прикасается к моему плечу.

– Тай убьет его! А если не он, так отец, – голос дрожит. Беспомощностью, страхом, осознанием невозможности хоть как-то помочь, грузом ответственности и бессилия от того, то последствия произошедшего я не смогу вынести.

Арт выжидающе смотрит, а потом произносит, отпуская:      – Возвращайся обратно. Мы что-нибудь придумаем.

– Но…

Артур, глядя на часы, подталкивает меня вперед.

– Просто делай, как твой дружок детства скажет. Мы сами разберемся. Поговорим, когда все закончится.

Тишина наполняет комнату, а мои вены – тревога. Я не хочу уходить, не хочу отпускать Артура.      – Обещай мне, – прошу я. – Обещай, что с вами будет все в порядке.

– Обещаю, – на этот раз предельно серьезно отвечает он. – Просто дай нам немного времени перегруппироваться. Твой браслет спутал планы. А теперь беги!

– Хорошо, – киваю я и окликаю его у входа: – Я рада, что мы друзья.      Кавано лукаво улыбается и подмигивает.      – Не то чтобы у тебя был выбор.

Я улыбаюсь в ответ. И закрываю за собой дверь.

Пока меня не было, освещение в зале сменилось на полумрак, и толпа сгрудилась в центре, ожидая начала представления.

– Идем, нас уже ждут, – как призрак появляясь из-за спины, шепчет мне Тай на ухо и подставляет руку, намекая, чтобы я взяла его под локоть.

– Что здесь сегодня будет? – спрашиваю я.

– Массовое погружение в Эхо. Новая разработка Хейза. Эффектно, но бесполезно, – отвечает Тайлер. – Они распылили по залу газ, который ненадолго погрузит всех присутствующих в программу. Примерно через час его действие закончится. Так они имитируют настоящее поле боя. Чтобы каждый из толстосумов смог на собственной шкуре прочувствовать, что такое война. И как важно знать, что происходит вокруг тебя.

Толпа, как наэлектризованное поле, потрескивает от радостного предвосхищения. Отец явно вложил немало сил и денег