Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

Невольно она устремилась мыслями в недавнее прошлое…

— Они придут с огнем, — прошипел старейшина, вплетая демонические перья в ее волосы. Лира кивнула. Она помнила, как Лотос сжег ее деревню. Не пушками — простым, но таким яростным огнем. Служители Има в масках бросали тела убитых в яростное пламя, чтобы «очистить землю». Она тогда пряталась поодаль. Лишь чудом её не заметили. На всю жизнь в ушах Лиры застыл ответ Служителя офицеру по поводу виновных и невиновных: “Им узнает своих”. Она помнила рассказы родителей о старшем брате, архипредателе, завидовавшем младшему, успевшему возвыситься первым. И помнила наказы о его, Владыки Мертала, возвращении. Вот они какие, те, кто служат Свету… — Многие погибнут, — обронил старейшина.

— Владыка встретит своих, — жестко искривились губы девушки. — А чужих встретим мы.

— Хороший настрой. Твое сердце было всегда верно правильному куда больше остальных, — с каркающими нотками в голосе мужчина выдал эту фразу, туже затягивая перья. Каждое перо несло в себе наговор. Пользоваться ими могли только жрицы, но изготавливать — лишь жрецы. Нужно было вырвать перо из косы и поджечь, шепча короткую фибулу — наговор гадания, силы, стойкости, страха или один из полусотни других. И жрица обретала ненадолго удивительные способности. У Ковенанта тоже происходила своеобразная гонка вооружений. Лира с самого детства жаждала отомстить жителям города Диароззо, истребившим её родную деревню. И города этого на карте больше не было. Сейчас не было. Она изобрела новый способ использовать перья. Зачем выдергивать, зачем поджигать… Надо было поджечь сами косы! И читать сразу все. Сила, ловкость, невероятные слух, зрение, скорость, предвидение, нюх, чувство страха других и жуткая аура, вызывающая ужас, заживление ран, нечувствительность к боли… Слишком многое берущая жрица умирает и сама. Сил не хватает держать столько наговоров, но есть несколько удивительных — Жатва, Жертва Мерталу, Питие Боли… Они позволяют восстанавливать силы. Когда жрица обращается той, кого зовут нынче не иначе, как Пламенными Фуриями, ей нужно лишь убивать. Больше, еще больше, пока не закончатся наговоры, пока не отгорят косы. Если все сделать правильно, если постоянно подпитывать свою силу болью, смертями, страхом, то можно не только выжить, но и остаться полной сил. Только волосы жалко. Они сгорают. И растут потом долго — год-два, не меньше.

— Осталось недолго, нам нужно всего-то продержаться. Декаду? Не больше, я думаю.

— Всем бы такой настрой, как у тебя, Первая Фурия.

— Есть сомневающиеся? — прищур изумрудных глаз возрастного мужчину слегка рассмешил.

— Есть, и много. Все мы люди.

— Все мы служим Владыке, — жестко припечатала Лира.

— Те, кто служит усерднее, становятся старейшинами. А слабые, в чьих сердцах страх, неуверенность, просто служат. Понимаешь разницу?

— Да, — Лира молча повернулась обратно к выходу из хижины. Вид был не лучший — стена, снующие время от времени люди, но лучше, чем пялиться в стену.

— Вижу, недовольна ты. Хочешь — подниму настроение? Недавно прибыли трое гостей. Наши союзники.

— У нас есть союзники? — эта новость действительно была необычной.

— У всех есть, отчего же нам их не иметь?.. — старейшина, судя по голосу, усмехнулся.

— И кто? Королевство Огненных Скал? — самый вероятный из возможных “союзников”.

— Что за сарказм в голосе?

— Хороши союзники — всего трое.

— Трое, но каждый не уступает мне, — мужчина самодовольно огладил бороду, когда неугомонная девушка к нему снова повернулась.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я закончил, кстати, — он дернул косу особенно сильно, затягивая тугой узел из волосяного каната. — Можешь пойти посмотреть на них. Может быть, познакомишься с кем-то, кто не отправится к Владыке… Хар… Хар… — порыкивания на конце смешков для него были привычным делом. Но все равно — неприятная особенность речи. Лира поморщилась. Слабые есть слабые. Двое мужей, четверо детей от первого, двое от второго. Мужья погибли. Дети следом. Заботиться одной о них в суровых условиях гор она не может… Не могла. Уважаемая ныне жрица теперь уже имела бы такую возможность. Но она не жалела, что её сыновья и дочери сейчас у подножия трона Владыки. Разве что самую чуточку… Нет! Не жалеет и точка! Тем более Владыка скоро освободится. Быть может, он позволит ей увидеться с ними… Наверное. Или нет. Нет, не стоит даже о таком просить, коли возможность выпадет. Такие порывы есть слабость. А слабость есть худший из грехов и пороков. Слабые отцы. Слабые дети. Никто бы не стал им помогать. Сильные же отцы не умирают. Все по слову Его, все по закону Его.

Выйдя из хижины, Лира и вправду нашла пришельцев, необычно выглядящих среди местных людей, обладавших сероватой кожей. Они стояли прямо около большого стола под навесом во внутреннем дворе крепости. Фактически внутренний двор — это огромное пространство. Крепость — стена, перегораживающая ущелье. Точнее, вынесенная далеко вперед большим треугольником. Само ущелье внутри перегорожено еще четырьмя небольшими укреплениями, но они призваны лишь задержать врага. Вряд ли кто-то и в самом деле рассчитывает, что двухметровый частокол или каменная баррикада из булыжника кого-то остановит. Тем не менее места во Второй Крепости хватало. Не то что Первая, павшая недавно. Но она долго стояла. Много времени им выиграла…

Под навесом располагался большой стол для совещаний. И старейшины сейчас как раз занимались приемом гостей. Судя по аккуратному обращению, относились тут к пришельцам крайне уважительно. Неужто кто-то стоящий? Большинство старейшин и сам Патриарх сейчас у Гробницы. Во Второй Крепости только четверо из священных сорока. Чем больше сил есть у Гробницы, тем быстрее она падет. Другие старейшины уйдут оттуда только если придется оборонять Третью Крепость.

Лира ради интереса сосредоточилась, пытаясь ощутить силы новоприбывших… и отшатнулась. Бурлящая огненная стихия, запертая в теле человека… Человека ли?.. Лишь от растерянности она попробовала сосредоточиться на втором… И почувствовала смерть. Просто Смерть. Не ту, что смотрела из пустых глазниц на нее могильным холодом, не ту, что палящим жаром и выворачивающими животы запахом носилась иногда вокруг нее. Но ту, которая спокойно отворила перед ней дверь в никуда. Она иногда чувствовала такие особенности человека, которые никто иной почувствовать не мог. И сейчас с кристальной ясностью поняла. Пусть этот второй и кажется слабее