Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

а как же больные? А если в городе что? А в отделении? Дежурит доктор Наджед, наверное, ему пришлось уйти... Он поблагодарил за информацию, прихватил за пелерину начавшую осваиваться Мышь, уже водившую носом над голыми ступнями покойника, и повлек ее во двор, где грязь, вся в колеях от продовольственных и дровяных телег, не застыла даже на морозе. У фонтана, на мощеном кругу он заметил три или четыре кареты, а перед закрытыми складами у коновязи всхрапывали и топтались верховые лошади. Здесь уже не было ни досмотров, ни охраны, ни света, кроме скудного из окон. По дороге к заднему крыльцу Мышь провалилась в грязь, Илан тоже, и на сотую позже оказалось, что не они одни. Дверь, что находилась прямо под окнами лаборатории Илана, вела в пустой холл, в нем раньше разбирали дворцовую мебель и собирали больничную, но постепенно он освободился. Сейчас по стенам, у закрытых ставнями окон и между колонн там терпеливо топталось человек двадцать чиновников, посередине стоял государь Аджаннар, а вокруг него ползали трое слуг с суконками и щетками, отчищая от дворовой грязи государевы сапоги, плащ и подол расшитого серебром темно-синего кафтана.

  

  На официальный визит это было не похоже, и поклониться Илан не успел. Его мягко поймали под плечи и остановили сразу у входа, завернув руки, а один из телохранителей у Илана за спиной зашипел сквозь зубы и приподнял свою добычу в воздух, потому что схваченная за шиворот Мышь умело встала ему лакированным каблуком на носок сапога и притопнула. Драться Мышь не могла - опасалась рассыпать конфеты, но трогать ее все равно было опасно.

  

  - Отпустить! - выдохнул ниоткуда появившийся Намур, и склонился нарочито вежливо перед Иланом: - Государь...

  

  Второй поклон на его счету. Скоро он станет воспринимать их, как должное.

  

  Илан стряхнул с себя чужие руки. Ему понадобилась сейчас вся профессиональная выдержка, чтобы не сказать... вообще ничего не сказать. Перед ним смертельно больной человек, у которого нет будущего. Аджаннару ни к чему извиняться за чуждые госпиталю порядки, которые он невольно несет с собой, за глупость городской стражи, которую все равно удалось перехитрить, за телохранителей, которые выполняют свою работу. Потому, наверное, и ходил он здесь раньше в писарском кафтане с деревянными пуговицами, что не хотел мутить чужую жизнь.

  

  Намур перехватил Мышь, готовую уже предложить всем угощаться из коробки, прижал палец к губам и отвел ее на пару шагов в сторону, чтобы не мешала встрече государей. Илан шагнул вперед, Аджаннар тоже, протянул руку, словно здоровался по-брахидски. Вдруг неожиданно приобнял Илана за плечи, Илану пришлось податься ближе и обнять в ответ. На самом деле, если кто-то тут не любит, чтобы к нему прикасались, так это недогосударь Шаджаракта. Доктор Илан тоже не любит, чтобы его удивляли, но у доктора Илана характер мягче, а терпение тверже.

  

  - Как жизнь, святой? - тихо спросил его император и по-ходжерски.

  

  - У святых не жизнь, а житие, - так же вполголоса поправил его Илан. - Хочу посмотреть тебя в кабинете, вдруг я ошибся.

  

  - Ты не ошибся, - государь отстранился. - Сделай мудрое лицо, на нас все смотрят. И не вздумай меня жалеть.

  

  Тут, если взглянуть со стороны, братские объятия двух государей распались, и напряжение, холодком висевшее в воздухе, развеялось. Словно сразу всем стало теплее. Хотя на Илана некоторые господа из Столицы таращились, как на летающую лошадь, а по сторонам, на ободранные стены и наполовину застекленные окна, они глядели с непониманием и плохо скрытым раздражением. Илан улыбнулся, государь Аджаннар тоже. От арки, ведущей к парадной лестнице, с шумом и беспокойством надвигался господин интендант со свитой собственных помощников, вооруженных пятисвечными канделябрами (Илан узнал - такие утром чистил Неподарок). Государь Аджаннар встал с Иланом плечом к плечу. Господин интендант согнулся на пороге, коснувшись рукой пола - ему это было сложно, выпрямился он с трудом, - и объявил:

  

  - Государь, госпожа Гедора просит вас проследовать в малый приемный зал. Пожалуйста, идите за мной.

  

  - Без церемоний, - в полный голос сказал император всем присутствующим. - Я прибыл обсудить дела благотворительности, не будем тратить время на приветствия.

  

  Но идти государи все же должны были рядом. За спиной мелко топотали и шепотом переговаривались секретари, шурша бумагами, те, кто отстал подальше, не стеснялись разговаривать. С их помощью разъяснилась причина недовольства государевых советников и сопровождающих. Такого приема, чтоб с черного хода, испачкаться, продрогнуть, ждать бедными родственниками в полутемной зале, им не оказывали еще нигде. Позади все время слышалось 'вот в Царском городе!..' или 'вот во дворце губернатора Дартаикта!..'

  

  Илан улыбался не без злорадства, император делал вид что ему все равно. Это Арденна. Так получилось. О визите не предупредили, доктор Наджед оказался в операционной, доктор Илан долго искал тайную дверь в обход городской стражи, немного обвыкшиеся гардеробные еще днем сбежали в город и не встретили, не помогли, потому что сами не сумели вовремя попасть обратно, и в целом госпиталь оказался не готов кого-либо торжественно принимать ближе к ночи. Вот, разве что подсвечники почистили. А в столовой есть вареные яйца и бульон. Наверное, будь государь обычным государем, сейчас здесь бушевала бы гроза, описанная в пророчестве 'Единый спускается на землю и всех застаёт во глубине греха'. Но этому государю и волноваться-то нельзя. Он только сказал Намуру: 'Заткни там, чтобы не болтали'. Намур повернулся обожженой стороной лица через плечо и одним взглядом одернул всех, кто оказался оскорблен и обижен за государя больше, чем сам государь. Голоса немного поутихли.

  

  Что будет дальше, Илан представления не имел. Он думал о своем: следил за коллегой-императором, как дышит, как двигается, как кровь у него вдруг отливает от щек. Илану не нравилось. Показная легкость, которая держится на упрямстве - неразумное поведение. В узком простенке за мраморной лестницей он сказал: 'Тебе надо больше отдыхать'. Тот в ответ выставил в сторону локоть и ткнул Илана в бок, как постоянно делала Мышь: 'Прекрати. Я живой пока'. Потом они вышли в огромное пустое пространство перед лестницей, а по верхней балюстраде, небрежно волоча за собой подбитую драгоценными мехами мантию, величественно ступала госпожа Гедора в красном бархатном платье, но с по-мужски перекинутой через плечо косой. И без очков, поэтому она вряд ли отчетливо