Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— В грядущее время я буду просить тебя о многом, что покажется тебе страшным или крайне нежелательным. Умоляю, воспринимай такие простые мои просьбы, как эта, со снисхождением и без лишних опасений.

Не желая спорить с тем очевидным фактом, что его тактика указания на возможность куда худших просьб в будущем не была самым лучшим аргументом для успокоения, я всё же подошла к нему, пересилив внутреннее сопротивление. Самир протянул мне свою неприкрытую перчаткой руку ладонью вверх, и я смущённо моргнула, не понимая, чего он хочет.

— Дай мне свою руку, глупое создание, — произнёс он с лёгким раздражением.

— Зачем? — осторожно спросила я, не двигаясь с места.

Он откинул голову на высокую спинку массивного кресла и снова вздохнул, на этот раз с явной досадой.

— С тобой невозможно, просто невозможно. Я не собираюсь отламывать тебе пальцы по одному. — Он произнёс это с видом человека, имеющего дело с упрямым ребёнком, который категорически сомневается в природе своих хлопьев для завтрака и подозревает в них яд.

— Ты уверен в этом? — спросила я, пытаясь найти хоть какую-то нотку юмора в ситуации.

— В основном уверен, — невозмутимо ответил Самир на моё колкое замечание.

Я недоверчиво прищурилась, оценивая его, прежде чем нерешительно положить свою руку в его протянутую ладонь. Я не имела ни малейшего понятия, что он задумал, какова его истинная цель. Но что бы ни населяло мой мысленный список возможных вариантов его действий, то, что он выбрал в итоге, в нём определённо отсутствовало.

Осторожно, почти нежно он притянул меня ближе к краю своего роскошного кресла. Но, похоже, это было не его единственной целью, поскольку он медленно, почти ласково переплёл свои длинные пальцы с моими. Он лениво поигрывал моей рукой, задумчиво изучая переплетение наших пальцев, пока его коготь-палец мерно отстукивал неспешный такт по лежащему перед ним пергаменту.

— Моя работа — это попытка возродить наше утраченное понимание этих древних глифов, — начал он объяснять спокойным, почти профессорским тоном. — Извини, древних магических закорючек, если говорить твоими словами.

Он говорил со мной как увлечённый наставник, делящийся своими знаниями с прилежным учеником, даже несмотря на то, что его большой палец медленно выводил неспешную, почти гипнотическую линию вдоль моего указательного пальца. Это простое движение делало невероятно трудным, практически невозможным сосредоточиться на его словах и их смысле.

— Я разбил их на простейшие составные формы — алфавит, если хочешь, — состоящий из более чем трёх тысяч уникальных элементов. Каждый из них может быть соединён с другими в любой возможной комбинации, какую только можно представить. Это, в сочетании с добавлением геометрических рамок, таких как круги, квадраты, шестиугольники и многосторонние фигуры, которые ты видишь здесь на этих листах, делает количество возможных комбинаций практически безграничным, бесконечным.

Самир ткнул острым когтем в другой лист пергамента, на котором были изображены невероятно сложные церемониальные магические круги — концентрические кольца, плотно заполненные архаичными символами, очень похожие на тот самый круг, что красовался на тыльной стороне руки, которая всё так же нежно и методично ласкала мою.

Символы на разложенных на массивном столе страницах были до боли, до пугающего знакомы — точь-в-точь как те, что я видела в своих любимых фильмах ужасов, в книгах об оккультизме.

— Это та же самая магия, о которой пишут люди на Земле? — спросила я с любопытством. — Типа Алистера Кроули?

— Хм? Кроули? — переспросил Самир. — Странный человек, надо признать, но чрезвычайно умный. Слишком уж сильно пристрастился к нашему либертинскому образу жизни, к нашим свободным нравам, боюсь. Это его в итоге и погубило.

— Ты знал его лично? — изумилась я, широко распахнув глаза.

— Да, разумеется. Мы с Кроули встретились, когда ему каким-то невероятным образом удалось призвать именно меня. Он стал моим знакомым, почти что другом на какое-то время.

— Он призвал тебя? Как это вообще возможно?

— Он полагал, что вызывает какого-то могущественного падшего архангела из древних легенд, — усмехнулся Самир. — Излишне говорить, что я оказался совсем не тем существом, кого он ожидал увидеть в своём магическом круге.

Я рассмеялась вместе с ним, представляя эту сцену. Внезапное появление Самира из магического круга вместо ожидаемого ангела должно было быть поистине незабываемым зрелищем.

— Ты не разозлился на то, что он вытащил тебя на Землю против твоей воли?

— Считай это больше вежливой просьбой, нежели жёстким приказом, — пояснил Самир. — Я ответил на его зов исключительно из любопытства, мне было интересно, кто посмел.

— Так… всё это действительно серьёзно работает? — с недоверием спросила я. — Все эти многочисленные книги о призыве демонов и контроле над людьми, все эти ритуалы действительно что-то делают, имеют реальную силу?

— Нет, не всегда, — честно ответил Самир. — Чаще всего это не срабатывает. Это может быть действительно эффективно лишь в те редкие периоды, когда наши миры сближаются, проходят рядом друг с другом или входят в мистический резонанс. Иногда такие периоды длятся годами, иногда — лишь днями. В противном случае, в вашем мире недостаточно сильны ткани реальности и магических ресурсов для использования подобной могущественной силы.

— Хм, — задумчиво протянула я. — Многое теперь обретает гораздо больше смысла. Все мифы и легенды были реальны, пусть и лишь иногда, в определённые моменты времени.

Самир снова медленно переменил положение моей руки в своей, чтобы провести подушечкой большого пальца по чувствительной внутренней стороне моих пальцев. Это неожиданное прикосновение вызвало внезапную дрожь, пробежавшую вдоль всего позвоночника, за которой последовал тёплый, почти обжигающий прилив где-то в глубине живота. Мне пришлось резко выдернуть руку из его крепкого захвата. Он отпустил её без малейших возражений, но его голова медленно повернулась от работы ко мне, и металлическая поверхность маски угрожающе отсвечивала янтарный свет пляшущего в камине огня.

— Что случилось? — Тон Самира был откровенно паршивой попыткой изобразить невинность. В нём витала отчётливая атмосфера шалости, явно говорившая мне, что он прекрасно знает, в чём дело, и получает от этого удовольствие.

Я была искренне благодарна, что в моих новых одеждах оказались глубокие карманы, куда можно было поспешно спрятать предательски дрожащие руки. Это была слабая, жалкая попытка укрыться, защититься, но иного выбора у меня сейчас не было.

— Зачем ты это делал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— По двум причинам, — ответил Самир с