Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— И чего мы тут такое интересное делаем? — загадочно прошептал старший детектив.

— Эра… арэра, — скосив на него по-рыбьи круглые глаза, бессмысленно забубнила Вэл, не в состоянии выговорить название своей фобии. Смущение, теперь точно с её стороны, затопило их на пару. Пришлось поднажать, чтобы удушливое чувство стыда отступило на задний план и не мешало синхронизации.

— Смотри на меня, — приказал Марсель, ощущая, как не успевшие окрепнуть нити контакта рвутся — предсказуемая реакция на усилившееся давление. Параллельно приходилось следить за собственными эмоциями: игнорировать брезгливость и тушить раздражение, — велика вероятность, что они перекочуют в голову напарницы. Ни к чему подкидывать дровишки в бурно полыхающий и без того костёр. Надеясь почти что на чудо, словно Грос мог быстро потерять к ним интерес, он вкратце изложил суть: — Стабилизируем её эмоциональный фон.

— И фенек дала на это согласие?

— Согласие?! — встрепенулась она. — Согласие на что я дала?

— На син-хро-ни-за-ци-ю, — ехидно протянул он по слогам и наконец-то отстранился. — Мацик сейчас пытается ваши мозги сшить.

— О-о, звучит сложно…

— Стальными нитками.

— Ого, как круто!

— Ты, кажется, не поняла: я говорю, что вот этот вот, — последовал болезненный тычок ему в бок, — залез к тебе в голову и бесцеремонно там вошкается.

Внутри у неё возникла клякса из сомнений и страхов, что отразились в нахмуренных бровях. Но уже в следующее мгновение она растворилась в океане спокойствия и Вэл беззаботно откликнулась:

— Да всё я поняла! Пусть… вош-ка-ет-ся.

— Вот же чудачка. Я знаю с десяток женщин, что убили бы за одну попытку залезть к ним в голову.

— Но я себя лучше чувствую, — возразила она, и в глазах её читалась искренняя благодарность. — Зачем его убивать? Мне тогда снова станет плохо!

— Ну так-то да, — пробормотал Грос, ошеломлённый её железной логикой.

Марселю захотелось озвучить, что он с кем попало не синхронизируется — по пальцам одной руки можно пересчитать всех его партнёров. Потому как это взаимный процесс: как он сможет к ней заглядывать в голову, так и Вэл при желании сумеет постучаться. Однако укрепление ментальных каналов связи требовало высокой концентрации, что никак не сочеталось с желанием поболтать.

Тончайшие нити, способные разрезать масло подобно толстой леске, вплетались в мозговые волны — полупрозрачную многослойную вуаль из невесомых лоскутов, что предварительно следовало педантично разделять. Но суть трудоёмкости процесса заключалась не в однообразности действия, а в том, что в метафорическом смысле: одно неловкое движение могло глубоко поранить нежные подушечки его пальцев — травмировать её полотно он попросту не мог себе позволить.

Марселю стоило мягко разорвать контакт, после того как она почувствовала себя лучше. Ни к чему вносить дополнительные сложности в их и без того запутанные отношения. Они не были ни друзьями, ни родственниками. Кроме работы их ничего не объединяло, а это недостаточно веский повод, чтобы иметь дополнительный канал связи, позволяющий в любой момент переговорить между собой телепатически. Но по неизвестной для него самого причине, он как будто боялся потерять подвернувшийся шанс. Вероятно, его подсознание считало, что лучше построить мост и не ходить по нему, чем жалеть об упущенной возможности.

Нет. Это всё самообман. На самом деле Марсель страшился заглянуть в свои мысли и увидеть истинные причины его безумства — по-другому не назвать то, что он сейчас проворачивал. Сестра сильно заблуждалась, когда называла его глупым. Нет, он не глупый. Он просто псих. Абсолютно невменяемый идиот, который сознательно пошёл на самую большую ошибку в своей жизни.

— Странные ощущения, — рассеянно прокомментировала Вэл и потянулась к затылку, но коснувшись его пальцев, продолжающих удерживать её голову на необходимом для синхронизации расстоянии, смутилась и опустила руку обратно на колени. — Мне почему-то целоваться хочется!..

Сзади послышался хлюпающий звук, секундная задержка и истерический кашель. Часть брызг долетала до волос и шеи Марселя, чудом не выдернув из сердцевины процесса. И это после таких сногсшибательных откровений, проигнорировать которые оказалось не менее сложно. Должно быть, порция его извращённых желаний всё же просочилась в её сознание. И она со свойственной ей прямолинейностью их озвучила.

— Прекрасно, паразит ещё и свои грязные хотелки фенеку подкидывает, — озвучил его мысли Грос, после чего вдруг спохватился и дёрнул Марселя за плечо: — Эй, у тебя слишком затянулся процесс для частичной синхронизации. Ты же не?.. Вот же дерьмо, ещё один прецедент на мою голову… полный, мать его, синхрон.

Наступило затишье. Все ждали, когда он закончит. Поэтому стоило ему прикрыть глаза и устало откинуться на спинку кресла, как с двух сторон посыпались вопросы. И если Вэл расспрашивала его о забавных вещах, то Грос грузил на тему: «о чём ты думал». Справедливо, в общем-то, потому как «думал» Марсель явно не тем местом, которым положено в момент принятия решения пойти на полную синхронизацию с оборотнем.

То, что его как мальчишку отчитывал человек, проживший на несколько лет меньше, безусловно, раздражало. Сдерживало лишь понимание, что качество прожитых лет у них кардинально отличалось.

Первые пятьдесят лет жизни вампир практически не выходит из частного поместья или специального пансионата для новорождённых, поскольку недостаточно контролирует жажду, чтобы не причинить вред смертным. А магически одарённые уже в тридцать приобретают статус совершеннолетних — всего на десяток лет позже, чем обычные люди. Следовательно, они раньше становятся зрелыми личностями, что в состоянии управлять как своей жизнью, так и чужой. В то время как вампирская среда генерирует инфантильных особ, остающихся на долгие века зависимыми от воли старших.

Ему ещё повезло переродиться всего на двадцать шесть лет позже Донны — между остальными братьями и сёстрами шаг от пятидесяти до двухсот лет. Они вместе учились контролировать жажду, будучи запертыми в поместье, и скрашивали досуг друг друга. А ещё она неприлично, с точки зрения вампирской среды, интересовалась делами Марселя, часто и незаметно для остальных помогала, и в целом являлась единственной, кто проявлял по отношению к нему какие-то положительные эмоции.

— Утомили вы меня, ребятки, — выдохнул Грос и натянул на глаза маску для сна. — Прокляну неконтролируемым мочеиспусканием, если разбудите в ближайшие три часа. Всё равно ничего круче полного синхрона вы уже придумать не сумеете.

— Сладких ночи! — выкрикнула с другой стороны Вэл, увлечённая встроенным в спинку кресла компьютером. От дрожащей крохи с полными глазами невыплаканных слёз не осталось и следа.

— Не поправлять, — пробурчал сам себе под нос Марсель и надел наушники.

На несколько часов они забыли о существовании друг друга. Да и свет в салоне приглушили, давая возможность желающим прикорнуть. Хотя у него в голове не укладывалось, как можно уснуть в настолько