Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

class="p1">Ну еще бы! Какой нормальный восемнадцатилетний пацан сорвется с хлебного места в Москве и попрется за девчонкой в пыльную, рыбную Астрахань, теряя левые заработки и летний отдых?

Правильно, никакой. Ну, почти никакой, кроме молодого и пылко влюблённого. Что я хочу поехать из чувства ревности и невероятной озабоченности судьбой милой.

Вот только я вовсе не мог считать себя таким. У меня…

Чёрт возьми! Да у меня была просто забота об этой молодой и красивой дурочке!

Чего? Любовь? Идите в баню! Я в такие вещи давно уже не верю!

Конечно, Светочка тут же начала щебетать, что мне нужно работать, что так не принято, что путевка от министерства только на нее, и где я там буду жить…

Я лишь снисходительно поцеловал ее в сладкие от арбузного сока губы и велел не забивать свою красивую головку мужскими проблемами. Моей задачей является обеспечить безопасность периметра. А её задачей было упаковать красивые платья.

Витька Шуруп, узнав, что я срываюсь на юга, устроил настоящую истерику.

— Ген, ты че, в натуре⁈ А я⁈ — вопил он, размахивая замасленными руками посреди гаража. — Ты меня тут одного бросишь⁈ Я без тебя тут со скуки сдохну! Да и Люся со своими пирожками меня скоро в свинью превратит! Я с тобой еду!

Я скептически оглядел его тощую фигуру. В условиях жесткого холерного карантина от Шурупа толку будет, как от козла молока, зато будет лишний рот и лишний источник паники. Но, с другой стороны, преданный оруженосец в тылу врага лишним не бывает. Да и жалко парня — зачахнет ведь без моих командирских пинков.

— Ладно, собирай манатки, Ромео, — вздохнул я. — Только учти: там будет не курорт, а жесткий режим. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте из клистирной трубки. Чего хахалишься? Я предупредил!

Но одно дело — принять волевое командирское решение на берегу реки под шашлычок. И вот совсем другое реализовать его в суровых реалиях советского трудового законодательства.

В понедельник утром я, благоухая свежим одеколоном и неся за пазухой стратегический боезапас, предстал пред ясные очи начальника нашей СТО, Михалыча. Мужик он был тертый, прожженный, с вечно красным, пористым носом и взглядом человека, который видел в этой жизни всё.

— Какой вынужденный отпуск, Мордов⁈ — взвыл Михалыч, когда я озвучил ему свои скромные пожелания на ближайшие две-три недели. — Ты белены объелся, студент⁈ У нас сезон! Очередь до августа расписана! Да я тебя по статье за прогулы уволю, волчий билет в зубы всучу, ни в один гараж дворником не возьмут! Чего? Ещё и товарища с собой прихватить? Да вас даже грузчиками не примут, обалдуи!

Я не стал вступать в бессмысленную полемику. Молча, с ловкостью фокусника, извлекающего кролика из цилиндра, я достал из-за пазухи пузатую, обернутую в хрустящую папиросную бумагу бутылку настоящего, коллекционного армянского коньяка «Двин». Десятилетней выдержки. Добыто из личных, неприкосновенных запасов Вахтанга Шавловича.

Я аккуратно поставил бутылку на заваленный нарядами-допусками стол Михалыча. Стекло веско звякнуло о столешницу. В тесном кабинетике повисла благоговейная тишина. Начальник СТО осекся на полуслове. Его красный нос хищно дернулся, как будто даже сквозь пробку учуял благородные дубово-ванильные флюиды.

— Семейные обстоятельства непреодолимой силы, уважаемый Михалыч, — печально, с ноткой вселенской скорби в голосе произнес я. — Надо ехать. Вопрос жизни и смерти. Но мы же не бросаем родной коллектив на произвол судьбы! Вернёмся и всё отработаем в две смены, без выходных. А этот скромный презент… так, исключительно для снятия нервного напряжения от нашего временного отсутствия.

Михалыч тяжело сглотнул. Рука, жившая, казалось, отдельной от мозга жизнью, уже потянулась к бутылке и бережно, как младенца, спрятала в ящик стола.

— Тьфу на тебя, Мордов… — проскрипел он зубами, делая вид, что смертельно оскорблен моим поведением, хотя глаза его уже радостно блестели. — Умеешь ты без ножа зарезать. Пишите заявление за свой счет, паршивцы. И чтоб через две недели были как штык! Иначе точно по статье уволю!

Первый рубеж обороны пал. Но на этом формирование экспедиционного корпуса не закончилось.

Не успел я обрадовать Витьку, как на горизонте нарисовалась еще одна монументальная проблема. Кабан. Наш местный авторитет и гроза общежития отловил меня в коридоре, прижал к стенке и, дыша перегаром, трагически заявил:

— Слышь, Гендос. Возьми меня с собой, а? На отработке я же волком вою. Вообще никак в ритм не войду. А там всё-таки Волга, рыбалка… Брат, возьми, а? Буду сумки таскать, морды бить, если кто к вам сунется. Я же как этот… как танк!

Я мысленно почесал в затылке. Танк в условиях карантина — вещь, несомненно, полезная. Прорывать кордоны, таскать ящики с медикаментами, пресекать мародерство и панику. Да и в дороге такая внушительная торпеда в качестве физического прикрытия лишней не будет.

— Добро, Кабан. Но условие одно: сухой закон. Увижу пьяным — выкину из поезда на полном ходу в районе Волгограда. Усек?

— Обижаешь, командир! Ни капли в рот! Ну, ты понял! — радостно заржал Серега, предвкушая смену обстановки.

Оставался последний, самый деликатный и сложный разговор. Спонсор нашей поездки и мой личный ангел-хранитель из сферы торговли — Вахтанг Шавлович.

Я заявился к нему на плодоовощную базу под вечер, когда суета с отгрузками немного спала. Запер дверь кабинета на ключ, что заставило Вахтанга напрячься и отложить недоеденный персик.

— Гэна? Что случилось, дорогой? На тэбе лица нэт! Обидел кто? Только скажи имя, я его в бетон закатаю! — Вахтанг вскочил с кресла.

Я подошел вплотную к его столу, оперся на него кулаками и заговорил очень тихо, глядя ему прямо в глаза:

— Вахтанг Шавлович, мы с вами люди взрослые и серьезные. У меня есть информация. Очень надежная, из таких источников, о которых вслух не говорят! — я сделал многозначительную паузу, давая ему проникнуться моментом. В Советском Союзе намек на КГБ работал безотказно. — На севере Ирана вспыхнула холера Эль-Тор. Страшная дрянь. И, по моим аналитическим выкладкам, эта зараза неизбежно, буквально на днях, перекинется по Каспию к нам. В Батуми, попадёт в Керчь, и главное — в Астрахань.

Вахтанг побледнел. Его смуглая кожа приобрела землистый оттенок. Как человек, ворочающий товарными потоками со всего Союза, он прекрасно понимал, чем грозит южная эпидемия.

— Вай-ме… Холера… Это же… это же смерть, Гэна. Карантин. Товар сгниет, города закроют. А твоя дэвушка… она же туда едет!

— Вот именно. Я не могу