Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

меня. — А ты, значит, и есть тот самый Гена? Который брату моему единственного сына спас из воды? Заходи, дорогой, заходи! Мой дом — твой дом! Сейчас за стол сядем! Накормлю-напою с дороги!

Ого, а жил дядя Давида не совсем по-простому!

Дом внутри поражал воображение и наглядно демонстрировал пропасть между простыми смертными и элитой. На полах лежали настоящие, толстые персидские ковры, скрадывающие шаги. В полированных чешских стенках сверкал гранями дорогой богемский хрусталь.

Тяжелая дубовая мебель дополняла вид основательности. Воздух был пропитан дурманящими ароматами жареной рыбы, чеснока, свежей кинзы и дорогого табака. Желудок предательски заурчал, напоминая, что кроме вагонных пирожков я сегодня ничего не ел.

— Простите великодушно, — я вежливо, с легким поклоном, но очень твердо отказался от приглашения, аккуратно сдавая Давида с рук на руки и делая шаг назад, к двери. — Я бы с превеликим, огромным удовольствием, но служба не ждет. Мне еще нужно личный состав расквартировать. Бойцы мои на чемоданах в фойе сидят, маются. А друзья, сами понимаете, — это дело святое. Командир ест последним.

Дядя Давида замер, оценивая мой ответ. Затем он одобрительно, с глубоким, искренним уважением покачал головой.

— Правильные, мужские слова говоришь, Гена. Настоящий командир должен о своих людях заботиться прежде всего, без этого никак нельзя. Уважаю. А куда вы устроиться-то хотите? В какую гостиницу сунулись?

— Да в «Астраханскую», на Ульяновых. Но там администратор круговую оборону держит крепче, чем немцы под Сталинградом. Напролом не возьмешь, а хитрость не сработала.

Георгий Шавлович только снисходительно, с легкой грустью усмехнулся, как взрослый улыбается детским проблемам.

— Подожди минутку.

Он прошел в соседнюю комнату, служившую, видимо, кабинетом. Дверь осталась приоткрытой. Я отчетливо услышал характерный, глухой и звенящий звук крутящегося диска.

— Алло, Валя? Это я. Слушай меня внимательно, — голос дяди звучал негромко, без крика, но с такой ледяной, железобетонной властностью, что возражать ему пришло бы в голову только умалишенному самоубийце. — Сейчас к тебе подойдут трое молодых людей. Мои гости. Скажут, что от меня. Заселить их в один номер. В хороший, просторный номер, с окнами во двор, чтобы им тихо было и машины не мешали. И чтобы никаких лишних разговоров, вопросов и бумажных проволочек. Ты поняла меня? Всё, передай своим.

Он с сухим щелчком повесил тяжелую трубку и вышел к нам в прихожую.

Я, пользуясь моментом, наклонился к уху Давида и тихо шепнул:

— Слушай, боец, а дядя твой кем вообще работает?

— Вторым секретарем обкома партии, — просто и обыденно, пожимая плечами, ответил мальчишка.

Я мысленно, но очень громко присвистнул. Охренеть. Просто охренеть!

Похоже, моя кармическая привычка заводить нужные связи снова сорвала грандиозный джекпот. Второй человек во всей области!

В моем времени это уровень губернатора региона или всесильного федерального замминистра. Люди, которые открывают любые двери пинком ноги и решают судьбы предприятий одним небрежным росчерком золотого пера «Паркер».

— Всё уладил, Гена, — дядя хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присел. — Иди обратно к администратору, скажи, что ты от меня. Никаких проблем больше не будет. Отдыхайте.

— Огромное, человеческое спасибо. Век не забуду. Но у меня к вам есть еще одно, крайне серьезное дело. Государственной, я бы сказал, важности. Не телефонный разговор, — я решил брать быка за рога, прекрасно помня о той биологической бомбе, что уже тикала под городом.

Но именно в этот момент в прихожей резко, пронзительно и требовательно зазвонил обычный городской телефон. Дядя взял трубку. Его радушное лицо мгновенно, за секунду потемнело и посерьезнело, приобретя землистый оттенок.

— Да. Слушаю. Что⁈ Когда подтвердили? Из Москвы звонили? Понял. Выезжаю немедленно. Соберите штаб.

Он бросил трубку мимо рычага, чертыхнулся, положил ее на место и повернулся к нам, уже на ходу торопливо застегивая пиджак и хватая с тумбочки портфель.

— Гена, извини, дорогой. Вызывают в обком срочно. Приходи ко мне вечером, часам к восьми. Попробуем домашней еды, посидим, расскажете о Москве, чем живёт нынешняя молодёжь, тогда и поговорим спокойно обо всех твоих важных делах. Договорились?

— Договорились. Удачи вам, — я кивнул, провожая его взглядом.

Я выскочил на улицу. Жара, казалось, стала еще более невыносимой, плотной и душной. Быстрым, пружинистым шагом, не обращая внимания на пот, заливающий глаза, я направился обратно в гостиницу.

Мои «орлы» всё так же сидели на продавленном дерматиновом диване в фойе. Лица у них были такие, словно они уже получили приговор к расстрелу и ждали конвоя. Шуруп пытался уныло расковырять пальцем дырку в обивке. Кабан мрачно, исподлобья сверлил тяжелым взглядом несчастный пыльный фикус, словно тот был виноват во всех их бедах.

Я подошел к ним, заговорщицки подмигнул и уверенным, размашистым, абсолютно хозяйским шагом направился прямиком к стойке регистрации.

Суровая тетка-администратор, завидев меня, инстинктивно подобралась, как пантера перед прыжком. Она явно была готова снова открыть заградительный огонь на поражение. Ее рука с красным маникюром уже потянулась к телефонной трубке, чтобы выполнить свою угрозу про милицию.

Я небрежно облокотился на полированную стойку, выдержал грозную, театральную паузу, глядя ей прямо в глаза, и негромко, но очень внятно, по слогам произнес имя и отчество дяди Давида. И после паузы веско добавил:

— Я от него.

То, что произошло в следующую секунду, нужно было снимать на цветную кинопленку и показывать студентам ВГИКа как эталонный мастер-класс по мгновенному сценическому перевоплощению.

Суровое, каменное, изрезанное глубокими морщинами недовольства лицо администраторши вдруг дрогнуло. Словно по старой, закопченной штукатурке пошли трещины, из-под которых пробился яркий свет.

И в ту же секунду ее физиономия расплылась в улыбке. Причём в такой феноменально широкой, что я всерьез испугался, как бы у нее не вывихнулись челюстные суставы.

Еще какую-то жалкую минуту назад она смотрела на нас, как товарищ Ленин на мировую буржуазию с броневика! А сейчас, казалось, была готова не просто выдать нам ключи, а выскочить из-за стойки и станцевать передо мной зажигательную лезгинку с саблями прямо на этом пыльном ковре.

— Ой, батюшки! Что же вы сразу-то не сказали, родненькие! — заворковала она фальцетом, голосом диснеевской принцессы, суетливо, обеими руками пряча свою проклятую табличку «МЕСТ НЕТ» куда-то глубоко под стол. — Молодые люди, мальчики, паспорта ваши красненькие, пожалуйста, дайте! Минуточку, буквально одну секундочку, сейчас всё в лучшем виде оформим! Люкс на третьем этаже! Теневая сторона, солнце печь не будет, вода горячая по графику есть! Вам полотенца дополнительные пушистые не нужны? А