"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

всех богов — без очередности, чтобы первый не отменил воскрешение остальных. И воскрешение затребует столько силы, сколько получится от смертей десятков тысяч людей — сейчас столько вряд ли живет. Понадобятся десятилетия жертв. Лучше воскресить всего одного бога — меня! Ту, что сумела не умереть до конца, и за гранью получала веру от десятков тысяч людей, которые молились, надеясь, что я спасу их от мертвяков и ежедневно упоминали мое имя, давая силы продержаться без тела. Зато теперь тело у меня появится, — улыбнулась готичная красавица, окончательно воплотившаяся в реальности.

— Как-то чересчур удачно для тебя получилось, что я наткнулся на голема, — поделился я с богиней, пытаясь вырваться из черных цепей, которыми меня сковало. Безрезультатно. — Похоже на чудовищное совпадение.

— По миру раскиданы сотни таких закладок, — отмахнулся черно-белый силуэт. — Ты натыкался ещё и на тайную комнату в подземелье, помнишь? Но не стал запускать меня в свое тело. И Глебос не стал. А жаль, ибо тогда мне не пришлось бы ждать кучу времени, пока вы, черепахи, подползете к высшему рангу.

— Понятно… — пробормотал я. — Выходит, все это время я был не в героическом и не в эпическом, а в самом темном фэнтези, где мудак — не только антагонист, но и протагонист. А положительные персонажи, которые могли бы изменить мир к лучшему, собирают летающих големов. Либо не успевают как достичь божественного ранга, так и помешать двум злодеям из-за того, что попадают в песчаную ловушку.

— О чем ты? — бархатным голоском поинтересовалась Ксантия.

Я не ответил, и в очередной раз напряг руки, пытаясь выбраться. Увы, цепи по-прежнему крепко сжимали меня, мешая двигаться, и ничуть не поддавались, несмотря на всю приобретенную мощь. Теперь же на смену силе приходила возрастающая слабость. В погоне за мощью я потерял друзей, а теперь терял и себя.

Мысли быстро сменяли друг друга, я искал выход… И нашел! Связь между мной и големом оборвана, но я — големостроитель, мать вашу, с навыками божественного ранга! Я могу перехватить контроль над любым чужим големом, а над тем, который уже единожды был со мной связан, это пройдет еще проще и быстрее!

Я принялся мысленно плести заклинания, на что богиня почему-то даже не обратила внимания, чего я опасался.

Я не думал, что у меня удастся победить сучку с помощью голема. Но у голема был маленький изъян, из-за которого я в свое время намучился, навешивая на него дополнительные защитные пластины. Повреждение корпуса Тенеплета должно вызвать его самоликвидацию. И если голем — тот самый якорь, с помощью которого сучка держится в реальности, то стоит уничтожить его. А там уже придумаю, как добраться и до богини.

Едва связь восстановилась, я отдал железному команду. Рука, держащая черный кинжал, дернулась вверх и лезвие вошло в тонкую щель между защитными пластинами на груди.

Машина зашаталась и рухнула, как подкошенная, исходя черным дымом. Тенеплет уничтожил себя.

Только вот его гибель ничего не изменила. Черноволосая змеюка рассмеялась, запрокинув голову, и спросила:

— Ты действительно думаешь, что-то зависело от машины? Я напрямую осушаю тебя, глупыш! Мы сейчас связаны, как мать и ребенок, незримой, но нерушимой связью, которая не исчезнет до конца твоей жизни, всех отпущенных тебе минут.

И едва эти слова прозвучали, я понял, что есть еще один шанс победить в этом бою. Если я не могу выиграть по правилам возрожденной богини, то стоит попробовать выйти за рамки этих правил.

Я обратился к своей особенности, к пожиранию. Мысленно выбрал все обыкновенные навыки, и разом отдал команду пожрать их, усиливая свою особенность.

Ничего не вышло. Система была не приспособлена для такого финта, о чем и вывела сообщение передо мной:

[Ранг особенности «пожирание» изменить невозможно!]

Чтобы самая голодная способность отказывалась от дармовой энергии? Нонсенс!

Тогда я закрыл глаза, уходя в самую глубокую медитацию, и принялся самостоятельно вести энергию от всех своих обыкновенных навыков туда, где ощущал чужеродную особенность, принадлежавшую чароцвету. Не обращая внимания на встревоженный голос Ксантии и на чудовищную боль, силой вёл энергию по неприспособленным к такому объему энергоканалам. Плевать, во что я превращусь, плевать, что будет после. Главное — победить сучку, которая вознамерилась поставить меня в позу.

Из моей памяти исчезла способность ускорять восприятие, исчезла способность быстро бегать и обращаться с мечом. Я вывалился из медитации, когда исчезла одноименная способность, но отданная энергия таки позволила мне осуществить задуманное! Пожирание шагнуло на новый ранг. Без всяких костылей в виде мысленных приказов.

Я чувствовал, что Ксантия пытается выдернуть меня на свой божественный верстак и отделить от меня мою способность, вот только то, что с легкостью получилось провернуть с големостроителем весьма среднего ранга, не выходило сделать с грандмастером, который уже не совсем и грандмастер.

Эволюционировавшее пожирание позволило мне ощутить, как именно тянут из меня энергию: передо мной возник образ шланга, который погибшая богиня подключила к моей груди. И мне понадобилось всего лишь желание, чтобы утекающая из меня энергия сперва остановилась, а потом принялась насыщать меня, да с все больше и больше ускоряющейся скоростью!

Под жалобные крики и причитания, под угрозы и яростный визг я вытянул из заметавшейся богини все, что она забрала от меня, а потом — принялся тянуть уже ее. Силу, воспоминания, знания и навыки перемещения сквозь тени. Пока от незадачливого существа не осталось облачко, которое развеял порыв ветра.

* * *

Он долго приходил в себя. Сперва — просто плавал в темноте, но потом, когда лениво задумался, что такое темнота — появился свет. Много маленьких осколков света, разглядывая которые, можно было уловить образы. Смутно знакомые, только вот в том состоянии, в котором Он был, осознать эти образы было весьма сложно.

Зато их можно было собрать, поглотить, сделав частью себя. Это было сложно — собирать свою суть по кусочкам, будто пазл. Причем на одно место иногда просились две или три детальки пазла, и положить их в иное место было невозможно.

Вот момент-воспоминание, в котором Его руки захлопывают крышку медного существа и то начинает двигаться. Образ встает на место четко и ясно, передавая Ему знание, что существо это — голем, а собирать его нужно вот так. Эти образы — самые объемные, и замены им нет. Их много. Они встают на места с четким металлическим щелчком, пахнут машинным маслом и горячим металлом.

С остальными сложнее. Например, когда на выбор появились два образа — образ голодного хищного растения и образ тени, что ластится к руке, Он замешкался, выбирая. Второй вариант казался Ему лучше… Но пока Он выбирал, растение опутало своей лозой образ тени, проткнуло шипами и выпило. Оказывается, в некоторых случаях время на выбор было ограниченно.

А вот целых два варианта — механические детали, разложенные по порядку на столе, и образ комнаты, в которой царит бардак — рубашка повешена на спинку стула, джинсы валяются на полу. Контроль и хаос? Он выбирает контроль.

А тут сразу три детали — грустная девушка, которая хотела чего-то от Него, протягивающий руку парень с мечом и кошка, мечущаяся по задымленной квартире. М-м-м… Любовь, дружба и помощь другим? Разумеется, дружба.

Выбор заставил пропасть образ девушки и кошки, но сделал Его более цельным.

Он собирал себя по кускам. Некоторые куски исчезали по выбору других — например, когда Он выбрал прожорливое растение, исчез целый блок образов, связанных с контролем теней: перемещение по изнанке мира, пожирание душ, захват металлического тела и образы разговора с каким-то зеленокожим парнишкой.

Полученные способности и знания что-то меняли в Нем, перестраивали. Увы, во главу угла не встало големостроение, как хотел того старый Он. Там оказалось пожирание. Все больше образов гасло, а которые оставались, были направлены на паразитирование и каннибализм, если вспомнить Его изначальную, человеческую суть. Все больше образов почти не отличались друг от друга: пожрать суть или силу донора? Пожрать душу, или память?

Новое системное сообщение всплыло перед ним одновременно с тем, как последний образ встал на место.

[Божественный ранг достигнут.]

[Правь и живи по справедливости, молодой бог!]

Он с легкостью разорвал сковывающие Его цепи, а потом обвел взглядом человеческий город, полный вкусных существ, которых весьма хотелось употребить. Внутри Него вопили осколки давно забытого гуманизма, которые Он предпочел оставить себе, пожертвовав