Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

всех. Мне нужно знать, кто слил маршрут Бурна или как противник его вскрыл. Поднимайте радиоперехват, агентов, допросы пленных, всё. Если придётся — перетряхните полкорпуса.

— Будет исполнено, — ответил Драгор.

— Летунам срочно оформить отдельные рекомендации по вооружению транспортов на случай повторения такой… творческой обстановки. Рассчитайте точки подвески для каждого борта, предельные нагрузки и рекомендуемое вооружение.

Один из пилотов кашлянул.

— То есть мы теперь официально иногда штурмовики?

Корвос мрачно посмотрел на него.

— Вы вооруженные силы, приданные корпусу егерей, а у нас и не такое бывает.

Даже тыловик усмехнулся.

— Подполковнику Бурну — пять суток на завершение передислокации, доукомплектование, ремонт и отдых личного состава. Потом ко мне с предложениями, по новому участку.

— Есть, господин генерал, — ответил Бурн.

— Капитану Ардору…

Генерал сделал короткую паузу.

— … отдельно зайдёте ко мне завтра утром.

В обычной армии такая фраза означала либо награду, либо выволочку, либо особенно заковыристое сочетание обоих вариантов.

Ардор кивнул.

— Есть.

Совещание уже заканчивалось, когда Корвос вдруг добавил, глядя на карту дефиле:

— И ещё одно. Обращаю внимание всех. Это не победа «на удаче». Это хороший бой. Но если противник начал так работать по окружениям, дальше будет хуже. Они быстро учатся. А значит, нам придётся учиться ещё быстрее.

— Ну, — сказал Бурн, поправляя повязку на руке, — по крайней мере, сегодня мы им показали, что окружать егерей — вредно для здоровья.

— Не всех егерей, — заметил Ардор. — Только тех, к которым потом прилетаем мы.

Корвос медленно кивнул.

— Вот именно это, капитан, меня и тревожит. Потому что, если вы ещё пару раз так «прилетите», мне придётся менять наставления по применению батальонов. А я в моём возрасте не люблю признавать, что молодые психи иногда правы.

Теперь засмеялись уже почти все.

Утром штаб корпуса выглядел ровно также, как и вечером, не деля сутки на время работы и бодрствования. Война не знает перерывов, и штабы существуют в круглосуточном режиме.

В этот утренний час по коридорам тянуло горячим солго, мокрой бумагой, табачным дымом и кисловатым запахом порождаемым большим количеством самцов собранных в одном месте,

Связисты носились с радиограммами и инструментами, ординарцы — с подносами и таким сосредоточенным лицом будто они тащат случайно невзорвавшуюся мину, а офицеры, просидевшие ночь над картами, давно стали походить друг на друга, независимо от возраста, чина и национальности.

Ардор, успел с утра принять душ, позавтракать и вошёл к генералу ровно в назначенное время готовым на все сто.

Кабинет Корвоса был большим, но без показной роскоши. Рабочий стол, карта боевых действий на стене, несколько шкафов, длинный стол для совещаний, два кресла у окна и тяжёлый сейф, похожий на вещь, которая переживёт и генерала, и войну, и, возможно, саму идею государства. На подоконнике парила остывая кружка солго, на столе лежали раскрытые папки, одна стопка донесений и короткий список потерь, прикрытый сверху ладонью генерала, словно тот не собирался позволять бумагам разбежаться.

Сам Корвос выглядел хмуро, недовольно, но сосредоточенно, а значит — нормально для человека на своём месте.

Он сидел без кителя, в форменной рубашке, и с ослабленным воротом. На массивной шее проступали красные следы от жесткого воротника, а на лице следы усталости. Он молча указал Ардору на стул.

— Садитесь.

Ардор сел.

Корвос некоторое время его рассматривал. Не с театральной многозначительностью, а просто как человек, которому надо понять, насколько перед ним сейчас офицер, насколько авантюрист, и в какой пропорции одно мешает другому.

— Спали? — спросил он наконец.

— Часа два, господин генерал.

— Завидую. Я — час пятнадцать. И то не подряд.

Он отодвинул одну папку, взял другую, пролистал несколько листов.

— Ладно. Начнём без плясок. Бой вы провели хорошо и просто отлично. С выдумкой, жёстко и умело.

— Спасибо, господин генерал.

— Не благодарите. Это не комплимент, а факт. Комплименты я берегу для людей, которые не заставляют меня ночью переписывать половину инструкций по применению транспортной авиации и ударных соединений.

Ардор промолчал.

Командующий корпусом чуть дёрнул уголком рта.

— Конечно вы рискнули чрезмерно. Однако риск просчитанный и как подтвердили результаты боя расчёт был правильным. Это очень важно чтобы расчёты оказывались верными, иначе конец наступит не только для вас, но и для ваших людей.

Он постучал пальцем по карте, лежавшей на столе.

— Здесь вы увидели то, чего не увидели бы многие. Не сам мешок. Мешок видел любой офицер. Вы увидели, что противник сместил средства поражения в самый вероятный сектор и потому оказался уязвим с тыла. Увидели, что Бурна тянут на сдачу. Увидели, что времени мало, но оно ещё есть. И главное — не полезли ломиться туда, где вас ждали.

— Лезть в готовую мясорубку всегда проще всего, господин генерал, — сказал Ардор. — Это удобно для рапорта. «Прибыл, атаковал и погиб с соблюдением всех уставов и наставлений».

Корвос хмыкнул.

— Да. Штабные формулировки умеют придать идиотизму благородный оттенок.

Он откинулся на спинку кресла.

— Теперь основная часть. Вы понимаете, почему я позвал вас без публики?

— Полагаю, не только из-за боя.

— Верно. Бой — это половина истории. Вторая половина мне не нравится, но вариантов у меня мало.

Генерал открыл третью папку и развернул к Ардору. Внутри лежали две схемы, сводка радиоперехвата и короткие листки с пометками от разведки.

— За пару часов