Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Но раздевалка разительно отличалась от трибун. После матча главное, что сказал Круифф, за исключением непереводимых на русский испанских и голландских идиом: ничего ещё не кончилось. Мы можем и должны взять своё.

* * *

Как говорится, беда не приходит одна, и «Барселона» получила ещё один чувствительный щелчок по своему задранному носу. Двадцать первого октября мы приехали в Бильбао. Переполненный «Сан-Мамес». Баски всегда поддерживают свою команду истово, и для них победа, тем более над «Барселоной» или «Реалом», — это ещё и подтверждение собственной идентичности. И в тот вечер у «Атлетика» всё получилось. Один-два. Первое поражение в сезоне. Само собой, речь про Лигу — в Кубке чемпионов Сакки уже оформил свою победу четырьмя днями ранее.

Поражение в Бильбао — это, конечно, неприятно, но ничего страшного не случилось. «Сан-Мамес» — один из самых сложных стадионов в Испании. Ничего удивительного в том, что непобедимая «Барселона», как нас называла наша же барселонская пресса, проиграла. Тем более что непобедимых-то на самом деле нет. Всегда возможна ситуация, когда у одной команды лучший день, а у второй — наоборот.

Двадцать восьмого мы принимали «Тенерифе». Уверенная победа. Два-ноль. Куман, Заваров. Рональд всё-таки очень активен в атаке — вот уж действительно защитник, ставший бомбардиром. В целом чистая, спокойная работа без лишних нервов. Тот пример, которому стоит следовать в любом матче фаворита и аутсайдера. Мы ни на секунду не дали усомниться в собственном превосходстве. Играли спокойно, с запасом, но без академичности. В общем, то, что надо.

И можно спокойно отправляться в Милан.

* * *

Первого ноября нас ждал ответный матч на «Сан-Сиро». Задача стояла сложная, но выполнимая: выиграть с разницей в два, а лучше в три мяча и поехать домой.

В Милан мы прилетели тридцать первого. Автобус от аэропорта Линате до отеля. Серое небо, мелкий дождь по стёклам. За окном виды, которые мало похожи на открыточный Милан. Скорее некий обобщённый образ дождливого европейского города. И нет ни малейших поводов, чтобы это серое дождливое нечто называть мировой столицей моды. Какая уж тут мода. Тут бы поскорей в отель.

Команда была какой-то нервной, может быть, даже взвинченной. Нет, никто не дёргался и не срывался на крик, но напряжение — что в автобусе, что в отеле — было разлито в воздухе. Мы приехали сюда на запланированный подвиг, который вполне нам по силам. И то, что будет тяжело, чувствовалось за сутки до игры. На тренировке мы решили не отступать от уже утверждённых схем: даже несмотря на то, что Сакки разобрал нашу игру, Круифф решил ничего не менять. Что ж, возможно, это и к лучшему. А может быть, и нет. Покажет время.

* * *

Утро первого ноября. Номер на четвёртом этаже. За окном — крыши, антенны, чужие балконы с бельём. Я проснулся рано, около семи, и долго лежал, глядя в потолок.

После завтрака вернулся в номер. Сел на кровать. Посмотрел на телефон. Набрал барселонский номер.

Катя взяла трубку после третьего гудка.

— Привет, — сказала она, и я сразу понял, что что-то не так. Не плохое «не так». Другое. В голосе было что-то ещё. Как будто она улыбается и одновременно боится.

— Кать, ты чего?

— Ничего. Как ты там?

— Всё как всегда на выездах. Ничего нового. И давай колись, что случилось.

— Ничего не случилось, всё как всегда, когда ты на выездах, — передразнила меня она. — Мы с Сашкой тебя ждём и скучаем.

— Нет, тут что-то ещё. Давай говори.

Она как будто замялась, а потом сказала изменившимся голосом:

— Слушай, Слава. Я вчера была у врача.

Сердце ёкнуло. Когда жена говорит «я была у врача», первая мысль всегда плохая.

— И? Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Всё хорошо. Всё очень хорошо. Я… — она запнулась. — Господи, я репетировала всё утро, как тебе это сказать, а сейчас сижу и не могу.

— Кать.

— Я беременна.

И вот тут мир остановился. Не метафора, не литературный приём. Остановился. Крыши за окном, антенны, бельё на чужих балконах, итальянское серое небо — всё замерло. И я вместе с ним.

— Слава? Ты здесь?

— Здесь, — сказал я, и голос был другой. Хриплый. — Здесь. Подожди. Подожди секунду.

— Ты молчишь. Скажи что-нибудь.

— Я не молчу. Я… Кать, правда?

— Правда. Шесть недель. Врач сказал, что всё хорошо.

Я сел на кровать. Вернее, ноги сами подогнулись, и я оказался на кровати. В горле стоял ком, и я понимал, что если сейчас попытаюсь сказать что-то серьёзное, голос меня выдаст. А на том конце провода — Барселона, наша квартира, и моя жена, которая ждёт, что я скажу.

— Кать, — выдавил я. — Кать, я тебя люблю. Господи. Я тебя так люблю. Значит, когда у нас пополнение?

Она засмеялась. По-настоящему, свободно, и я засмеялся вместе с ней, и это было нелепо — двое взрослых людей смеются в телефон через полторы тысячи километров, и ничего больше не нужно.

— Летом, — сказала она. — Она родится летом. Уверена, это будет девочка.

— Летом, — повторил я, и это слово звучало как обещание.

— Ты только сегодня аккуратнее, ладно?

— Ладно.

— Обещаешь?

— Обещаю. Я тебя люблю.

— Знаю. Иди забивай, Сергеев.

Положил трубку. Сел. Руки на коленях. Посмотрел в окно. Крыши, антенны, бельё. Тот же вид, что пять минут назад. Но всё изменилось.

Шесть недель. Значит, сентябрь. Где-то между матчем с Бразилией и началом сезона. Ребёнок родится летом. Ребёнок. Мой ребёнок. Дочка — пусть это будет дочка.

Я встал, подошёл к окну и открыл его. Воздух был холодным и пах выхлопными газами. Милан. Первое ноября. Через восемь часов — «Сан-Сиро». Мне нужно забить три гола команде, которая четыре дня назад разобрала нас на запчасти. И я только что узнал, что стану отцом.

Закрыл окно. Лёг на кровать. Закрыл глаза.

Нет, сегодня точно будет особенный день. Я уверен.

* * *

«Сан-Сиро» — это отдельная футбольная планета. Особенно если речь идёт о таких статусных поединках. А если уж добавить к этому, что это реванш за весенний финал Кубка чемпионов, бла-бла-бла, да, много чего можно рассказать. Про то, насколько важен этот матч для обеих команд, насколько заряженным