Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

чувствовал так, как музыкант чувствует инструмент. Не учился этому — просто знал. Мы вместе играли, вместе ездили на Олимпиаду, вместе всё прошли. Потом я трижды принимал у него команду — и каждый раз думал: лучше бы не принимал, лучше бы он сам продолжал. Потому что никто лучше Эдика не понимал, что такое «Торпедо». Он и был «Торпедо». Я теперь за ребят отвечаю. Постараюсь не подвести. Но второго Стрельцова не будет.

* * *

Валерий Васильевич Воронин, помощник главного тренера «Торпедо»:

— Я скажу то, чего, может быть, не стоит говорить в газету. Но Эдуард Анатольевич мне жизнь спас. Не в переносном смысле. Буквально. Я в начале восьмидесятых был в таком состоянии, что… ну, все знают, в каком я был состоянии. Пил. Никому не нужен. Бывший футболист, бывший человек. Я прекрасно помню, как Эдик с Валей Ивановым… (утирает слёзы, долго не может говорить, потом продолжает)…приехали ко мне в больницу. И долго разговаривали. Очень долго. Я лежал и думал: зачем вы приехали, кому я нужен, посмотрите на меня. А Эдик сидел на табуретке рядом с койкой и говорил. Тихо, спокойно, как он умел. Про «Торпедо», про команду, про то, что ему нужен помощник. Что он один не справится. Не попросил, не предложил — сказал: будешь работать со мной. Как будто это решённый вопрос. Я говорю: Эдик, ты на меня посмотри. А он: я смотрю. Поехали. И я поехал. С того дня не пью. Всё, что у меня есть — работа, семья, уважение людей, — всё начинается с той больничной палаты. Эдуард Анатольевич никогда об этом потом не вспоминал. Ни разу. Не его манера. Спасибо тебе, Эдик. За всё.

* * *

Марат Владимирович Грамов, председатель Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту:

— Эдуард Анатольевич Стрельцов — фигура, значение которой выходит далеко за рамки спорта. Достижения «Торпедо» под его руководством — свидетельство того, на что способен советский человек, советская школа, советский подход к делу. Государственный комитет по физической культуре и спорту выражает глубочайшие соболезнования семье Эдуарда Анатольевича, коллективу «Торпедо», всем любителям футбола в нашей стране и за рубежом.

* * *

Константин Иванович Бесков, заслуженный тренер СССР:

— Я видел Стрельцова-мальчишку. Мне тогда было чуть за тридцать, я заканчивал играть, а он только начинал. И я помню, как подумал: вот оно. Вот тот, кого мы ждали. В нашем поколении таких не было. В следующем — появился. Один. Что с ним потом сделали — не мне судить, суд уже рассудил и реабилитировал. Но семь лет, отнятые у этого человека, — это семь лет, отнятые у всего советского футбола. Тренером он стал лучшим из всех, кого я видел. А я видел многих.

* * *

Эдуард Васильевич Малофеев, главный тренер сборной СССР:

— Мы с ним — два Эдуарда. Он был моим помощником, но слово «помощник» здесь не совсем точное. Он был моим вторым я. Когда готовили план на Мексику, я отвечал за общий рисунок, а Эдуард Анатольевич — за то, как должна работать атака. Он сам был нападающим, и он точно знал, как нападающий должен открываться, куда бежать, в какую секунду начинать движение. Это невозможно объяснить теоретически. Это можно только знать. Стрельцов знал. Мы стали чемпионами мира, и половина этого золота — его.

* * *

Валерий Васильевич Лобановский, главный тренер киевского «Динамо»:

— Мы с Эдуардом Анатольевичем придерживались разных взглядов на футбол. Это известно. Но разница во взглядах не мешала мне признавать очевидное. Цифры говорят сами за себя. Мне нечего добавить.Наш Футбол понёс невосполнимую потерю, приношу свои искренние соболезнования семье.

* * *

Юрий Савичев, нападающий «Торпедо» и сборной СССР:

— Когда мы с Колей (Николай Савичев, нападающий Торпедо и сборной СССР, брат близнец Юрия Савичева. прим. ред.) перешли из Футбольной школы молодёжи в дубль «Торпедо», Эдуард Анатольевич уже тренировал команду мастеров. Но его влияние, его дух ощущался в дубле во всём. Он ни на минуту не терял дублирующую команду из вида — поэтому и не боялся рисковать, поэтому очень быстро дал нам с братом возможность дебютировать в основе. И терпеливо, как настоящий старший товарищ, учитель и наставник, помогал нам, прощал ошибки, объяснял, как стать лучше. В результате мы с Колей заняли место в основном составе «Торпедо». Мы оба приносим соболезнования семье нашего первого тренера.

* * *

Дмитрий Харин, вратарь «Торпедо» и сборной СССР:

— С Эдуардом Анатольевичем связана вся моя футбольная карьера. Я прошёл все ступени детского и юношесокго футбола, мне не было ещё и шестнадцати, когдаон поднял меня в дубль. Именно с ним я вырос в того, кто я есть сейчас. Не думаю, что без Стрельцова я состоялся бы как футболист и как вратарь сборной Советского Союза. Больно думать о том, что его больше нет.

* * *

Лео Беенхаккер, главный тренер мадридского «Реала» в 1986–1989 годах:

— Мой «Реал» вёл 2:0 к перерыву того финала. Я был уверен, что мы победим. Во втором тайме я увидел других людей. Не другую тактику — других людей. Я потом долго думал, что произошло в перерыве в их раздевалке. Спрашивал игроков, журналистов. Никто не мог объяснить. Стрельцов что-то сказал — и они вышли людьми, которые не могут проиграть. Не «не хотят» — «не могут». Разница огромная. За всю мою карьеру я видел такое один раз. В тот вечер в Вене. Мы проиграли, и я до сих пор не могу это забыть. Но я нахожу утешение в том, что проиграли лучшему.

* * *

Ярослав Сергеев, капитан «Барселоны» и сборной СССР, по телефону из Барселоны:

— Эдуард Анатольевич — мой первый тренер. Единственный. Все остальные — потом. Я очень многим обязан Эдуарду Анатольевичу и считаю его своим учителем. То, как я вижу поле, как открываюсь, как принимаю решение за долю секунды, — это всё он. Я вчера не спал всю ночь. Само собой что я что Саша Заваров с семьями прилетим на похороны. До сих пор не могу поверить что приходится говорить о них. Приношу свои соболезнования семье.

* * *

Валерий Тимофеевич Сайкин, председатель исполкома Московского городского Совета народных депутатов:

— Эдуард Анатольевич был моим другом. Мы действительно дружили — ровно настолько, насколько могут дружить творец и восторженный поклонник. А я, несмотря на занимаемые посты — сначала директора ЗИЛа, потом председателя