Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

«Торпедо», хоть и укомплектованное чемпионами мира и взявшее уже несколько европейских трофеев — и Кубок кубков, и Кубок УЕФА, — всё равно не считалось стопроцентным фаворитом. Всё-таки «Реал» — это «Реал», тем более тот «Реал». Пресса, особенно испанская и итальянская, традиционная итальянская, всегда итальянская, заранее похоронила советских выскочек и обещала, что наконец-то их поставят на место. Ну, не поставили.

А сейчас я вывожу на поле однозначно лучшую команду мира. Думаю, выйди сегодня против этой «Барселоны» сборная мира — фаворитом всё равно была бы наша команда.

А против нас «Бенфика». Не та «Бенфика», какой она станет в двадцать первом веке. А она действительно станет такой, если сравнивать португальский клуб с монстрами, зубрами и титанами европейского футбола тех лет. Сейчас — нет. Сейчас «Бенфика» хороша, она на ходу, и пока футбольная глобализация ещё не захватила весь свет, можно на основе исключительно национальных кадров построить команду, которая не только дойдёт до финала, но даже может его и выиграть.

В той истории, которая из-за меня либо уже не случилась, либо не случится, было именно так. «Стяуа», «Црвена Звезда» — все эти команды достаточно скромные, даже, можно сказать, малозначительные по меркам двадцать первого века. Века огромных бюджетов, команд-суперзвёзд, века интернета, спутникового телевидения и всесокрушающего денежного тарана. Но сейчас, в конце восьмидесятых, в самом начале девяностых, которые вот уже стучатся в двери, такие команды могут. И могут много. В том числе — дойти до самого конца и выиграть трофей.

Ну а возвращаясь к нашему сегодняшнему матчу — «Барселона» на сто процентов фаворит. И мы приехали просто забрать своё. Правда, «Бенфика» будет цепляться когтями и зубами, будет грызть землю, чтобы не дать нам это сделать. Что ж, это футбол. И хороший футбол без вот этого, без нерва игры, просто невозможен.

* * *

Утро как утро. Проснулся, позавтракал, потренировался, пообедал, отдохнул, созвонился с Катей. Всё как всегда.

Сколько было тех финалов? Много. Вот вроде бы много. Пальцев двух рук, наверное, хватит. А может, и нет. Считать, если честно, неохота. И глаз уже замылился. Все эти часы перед каждым из них — перед финалом чемпионата мира, перед финалами чемпионатов Европы, перед финалами Кубков, как национальных, так и международных, — оно всё, в принципе, похоже.

Это про сами игры, про финалы я могу рассказывать часами. Каждый из них навсегда отпечатался у меня в памяти настолько, что можно буквально хронометраж пересказывать. Со временем, конечно, всё померкнет, но сейчас так. Финалы я помню очень отчётливо. А вот всё, что перед ними, сливается в какой-то сопутствующий шум.

Но, несмотря на то что всё это потихоньку становится обыденностью, эта обыденность мне ни в коем случае не надоедает. Футбол — моя жизнь. То, чем я занимаюсь, то, что я люблю, то, что буду любить, то, что будет составлять один из основных столпов Ярослава Сергеева и в будущем. Да и, чего греха таить, финалы у меня в основном победные. А победы не надоедают, даже если ты их штампуешь.

И наконец этот очередной день перед финалом закончился.

* * *

И вот оно. Мы выходим на изумрудный газон «Пратерштадиона». Шестьдесят две тысячи болельщиков приветствуют «Барселону» и «Бенфику». Две команды современных гладиаторов.

Предматчевые церемонии пролетают как будто в один миг. Я жму руку судейской бригаде, капитану «Бенфики». Мы обмениваемся с ним традиционными вымпелами. Фотография. И — погнали.

Звучит свисток австрийского арбитра Хельмута Коля. Именно местная бригада поставлена на финал Кубка чемпионов в Австрии.

Побежали, побежали, побежали.

* * *

И мы сразу увидели, что Свен-Йоран Эрикссон — большой специалист. В принципе, это не открытие Америки. Довести команду до финала Кубка чемпионов только такой и может. Но то, как «Бенфика» заиграла, сразу показывало: Эрикссон — действительно элитный тренер. Физическая форма, настрой, план на игру. Всё это работало как единый ансамбль.

«Бенфика» была заведена и максимально готова дать бой. Причём дать бой именно вот этой «Барселоне». Не какому-то условному суперклубу, не сферическому футбольному супергранду в вакууме. А именно нам — вот этим одиннадцати футболистам, которые вышли в стартовом составе.

И главное, что сделал Эрикссон, и то, что с нами начала делать «Бенфика», — это контроль, давление и, можно сказать, удушение. В фигуральном смысле, само собой. Но они действительно лишали нас воздуха на поле.

«Бенфика» как минимум в первые тридцать минут полностью отказалась от своей игры. Положила абсолютно всё на то, чтобы не дать играть нам. Наверное, это было правильно. Вернее, даже без «наверное» — только так они и могли нас остановить. И надо сказать, у них получалось.

Я, играя на острие, конечно, получал мяч. Но подстраховка, максимальная концентрация и попытки — зачастую успешные — игры на опережение от защитников «Бенфики» мало что давали мне сделать. Один удар с линии штрафной, который без каких-либо проблем отбил страж ворот номинальных гостей, — это всё-таки не тот показатель эффективности, который нужен в подобных матчах. Тем более когда речь идёт обо мне. Без ложной скромности — лучшем игроке мира. Во всяком случае, так говорят.

Но факт есть факт. За тридцать минут мы не сделали ничего.

А вот «Бенфика» сделала. Правда, не в атаке. Но то, что она сделала, имело огромное значение. Причём не только для этого матча.

Тридцатая минута. Куман отдаёт Лаудрупу. Микаэля встречают. Он пытается идти в обыгрыш, видит, что ничего не получается, и отдаёт мяч Заварову. Саня получает его в центре поля, разворачивается лицом к воротам «Бенфики», обыгрывается с Бакеро и делает рывок в сторону штрафной.

Бакеро мог сразу дать в ноги. Но почему-то замешкался — а потом, как выяснилось, принял худшее решение из всех возможных. Он вернул мяч Заварову верхом.

Саня прыгает. На него выходит Гомеш.

И через секунду я слышу страшное. Трибуны шумели как заведённые, но я слышал хруст костей. Этот страшный для любого — не только футболиста или спортсмена, но и просто человека — звук.

Заваров рухнул как подкошенный. Гомеш, который, как потом оказалось и что подтвердил повтор, в прыжке въехал ему локтем ровно в те же самые рёбра, которые когда-то сломал ему Пинеда, рухнул следом. И тут же отчаянно закричал, отчаянно замахал руками, зовя врачей. Которые уже бежали — и наши, барселоновские, и из «Бенфики».

На трибунах в этот момент как будто опустили одеяло. Песни, кричалки, ругательства — куда без них. Весь этот футбольный карнавал, а