Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

атаковал Сонг со спины. Если бы не Пинг Ян, нашей любимой наставницы могло бы не стать. Мечник принял основной удар на себя, отразил чудовищный выпад лапы и дал орчихе возможность замахнуться для атаки.

— В сторону! — приказал Гуанюй. Над его головой сгустилось багровое облако — кровь, собранная из убитых нетопырей и других монстров. Даже оставшись без своего основного оружия, мастер Сюэ-ци не собирался сдаваться или проигрывать остальным. По его команде все отпрыгнули от твари, и как раз вовремя.

Не знаю, каким чудовищным запасом Ци надо обладать, чтобы творить такое, но на горгулью одновременно упало три кристалла, каждый килограммов под пятьдесят. Бритвенно-острые кромки врезались в малейшие складки кожи, а огромный вес и скорость позволили пробить броню насквозь. По крайней мере, один из кристаллов, войдя в спину твари, торчал из ее живота. Но даже после этого каменная горгулья оставалась жива и критически опасна.

С ревом вырвав из своего тела снаряды, монстр разорвал их на части, а затем начал кидаться во все стороны. Дерево, за которым я укрылся до лучших времен, срезало, будто волос. А ведь ствол был толще меня. Я едва успел отскочить от падающего гиганта. На секунду мне показалось, что я придумал неплохой вариант — придавить горгулью, но эта идея оказалась бредовой, ведь схватившая дерево тварь использовала его в качестве дубины.

Еще в прошлый раз мне показалась странной разумность этого существа, блеск Юань-ци в его глазах. Сейчас же оно подтверждало мои догадки. Чем сильнее, древнее и могущественнее монстр — тем он разумнее. Хотя можно повернуть и в другую сторону — некоторые особо одаренные интеллектом особи лучше приспосабливаются к окружающей среде, дольше живут, оставляют больше потомства и в конце концов переживают всех.

Но, как бы то ни было, человек все равно самая опасная, хитрая и гнусная тварь на свете. И никакие звери и монстры с нами в этом не сравнятся. Даже сегодняшнее положение легендарной каменной горгульи, жившей в этой пещере, возможно, не одну тысячу лет, оказалось столь плачевно всего из-за нескольких героев.

Сколько выносливости и силы не было бы у чудовища, десятки ранений не позволяли ему полностью восстановиться. Ожоги и горючая смесь мешали регенерации. Торчащие в суставах и сухожилиях обломки стрел и дротиков тормозили движения и нагружали нервную систему постоянной жуткой болью. И хотя горгулья не прекращала сопротивления, я сумел заметить, что вновь появляющиеся раны зарастают куда медленнее.

Но и у героев силы имели предел. Сейчас они сражались с противником, превосходящим их в выносливости и стойкости. Им приходилось выкладываться на двести процентов, чтобы нанести твари существенные увечья, и это сказывалось. С каждым ударом они сами начинали двигаться медленнее. Клинок Пинг Яна погружался уже не так глубоко в тело твари, а Гуанюй и вовсе сидел на кромке стены, совершенно обескровленный.

Лишь Гуй Сонг, пришедшая на выручку позже других героев, еще сохраняла боевой запал. Одним точным ударом она сумела разломать в труху пальцы врага, и теперь горгулья уже не могла кидать предметы или отмахиваться деревом. Но ярость помогала монстру не только отбиваться — но и безостановочно нападать. Грозя в любую секунду добраться до тела орчихи и разорвать ее на куски острыми клыками.

До последнего я сомневался. Гуанюй не то забыл о своем плане, не то у него просто не осталось сил на реализацию. Пинг Ян держался из последних сил, а соваться вперед без прикрытия я откровенно боялся. Это вам не драки на арене, где тебя вылечат от любой травмы стоящие рядом медики. Если я сунусь в бой, не рассчитав последствий — он станет для меня последним. Даже сейчас крайне уставшие герои быстрее меня, о горгулье же и говорить нечего.

Но и оставлять наставницу и командира в том положении, которое приближалось все быстрее, я тоже не мог. Я должен им помочь, и я могу это сделать. Пусть у меня есть только один-единственный шанс, но, если я им не воспользуюсь — потом придется жалеть всю оставшуюся жизнь. А так, надеюсь, она будет долгой и счастливой.

Расцепив ученическую глефу, я подсоединил к ней тайзер и выставил напряжение на максимальное значение. У меня только один шанс, а значит, ошибиться я не имею права.

Выпустив весь оставшийся запас Юань-ци, я создал максимально плотные и вещественные отражения. Отряд призраков бросился вперед с глефами, словно с дротиками, наперевес, и я среди них. Даже с учетом задействованной кровавой ярости и летнего вихря я едва дотягивал до соперников горгульи. Но брать я собирался не умением и не скоростью, а количеством.

Взревев, горгулья обрушила град ударов на иллюзии, заставляя их метаться из стороны в сторону и пропуская меня под оком урагана к самой пасти. В последний миг чудовище распознало обман, но вместо того, чтобы отбросить меня лапой, решило откусить голову. Такого подарка судьбы я даже желать не мог! Лезвие вошло в нёбо зверя, но застряло в кости, мне же ничего не оставалось, как активировать тайзер.

Чудовище, получившее заряд в несколько тысяч вольт, выгнулось дугой, лапы резко выпрямились, и одна из них задела меня по касательной. Но даже этого удара хватило, чтобы меня подкинуло в воздух. Я с силой приложился ребрами и головой о камень стены и последнее, что увидел, прежде чем потерять сознание — бегущих ко мне воинов. Единственная мысль, которая меня грела, пока я проваливался в темноту — так или иначе я оказался на стене в установленный срок, экзамен сдан.

Глава 25

Тьма и лед. Вечная мерзлота и ледники, наступающие с обоих полюсов. Едва проглядывающее через черные тучи солнце. Морозы до минус восьмидесяти градусов, когда кажущиеся надежными материалы меняют свои свойства: железо становится хрупким и ломким, а пластик расходится по швам и крошится, как печенье. Гигантский кратер, покрытый стеклом и камнем. С ядерной бомбой, висящей в самом центре купола. Для безопасности.

Не для того, чтобы многочисленные враги не могли проникнуть внутрь. Чтобы разом уничтожить все живое и неживое, что может вылезти наружу из гигантской международной лаборатории, превращенной в последний город выживших. Последний бастион, окруженный со всех сторон главным врагом всего живого — расстоянием и временем.

Сюда не долетит истребитель: его двигатели замерзнут, а крылья порвутся еще на подлете. Сюда не доберется вездеход. Нет таких гусениц, что смогли бы выдержать постоянное напряжение мороза и провезти его несколько тысяч километров. Но люди, те, кто хотел выжить, сумели достигнуть