Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

оправдание для тех, кто творит зло, прикрываясь философией, — заметил он. — Я видел достаточно за свою жизнь, чтобы знать: есть поступки и существа, которые нельзя назвать иначе как злыми.

Дон Себастьян покачал головой, перемещая своего слона.

— Вы мыслите человеческими категориями, друг мой. Это понятно — вы были человеком когда-то, очень давно. Но теперь вы нечто большее. И должны видеть картину шире.

Он сделал паузу, внимательно изучая доску.

— Возьмём, к примеру, вас и Абаддона. Две противоположные силы, вечные противники. Но что, если я скажу вам, что вы две стороны одной медали? Что без него не было бы вас, а без вас — его?

Крид почувствовал, как внутри поднимается гнев. Он помнил всё, что сделал Абаддон, — разрушенные города, погубленные жизни, хаос и страдания, которые он сеял веками. Сравнение с этим существом казалось оскорблением.

— Если вы думаете, что я чем-то похож на Абаддона, то плохо меня знаете, — холодно ответил Виктор, агрессивно двигая ферзя.

Дон Себастьян улыбнулся, словно именно этого ответа и ожидал.

— Все мы изначально более склонны к эгоизму, чем к альтруизму, — мягко заметил он. — К насилию, чем к миру. К разрушению, чем к созиданию. Таков наш базовый инстинкт. Но мы учимся. Растём. Эволюционируем.

Он сделал неожиданный ход конём, ставя под угрозу позицию Виктора.

— Абаддон не был рождён демоном, знаете ли, — продолжил испанец. — Когда-то, очень давно, он был таким же, как вы — защитником, воином света, если хотите этот пафосный термин. Но что-то сломало его. Изменило. Трансформировало.

Крид нахмурился ещё сильнее, лихорадочно обдумывая следующий ход — и на доске, и в разговоре.

— К чему вы клоните? — спросил он, наконец делая ход, защищая свою позицию.

Дон Себастьян наклонился вперёд, и Виктору показалось, что синее пламя в его глазах стало ярче.

— К тому, мой бессмертный друг, что тонкая грань отделяет героя от злодея. И что даже самый благородный воитель может превратиться в своего злейшего врага, если забудет, за что сражается. Если позволит своей силе стать самоцелью, а не инструментом.

Он сделал ещё один ход, и Виктор с удивлением обнаружил, что его позиция стала критической. Еще пара ходов, и мат неизбежен.

— Что приближается из-за врат времени? — прямо спросил Крид, не желая больше ходить вокруг да около. — Что угрожает равновесию?

Дон Себастьян вздохнул, словно сожалея о неспособности Виктора оценить глубину философской беседы.

— Древняя сущность, — ответил он. — Настолько древняя, что даже такие, как я, помнят о ней лишь из преданий. Она была запечатана за вратами времени эоны назад, когда мироздание ещё формировалось. Теперь же печати слабеют.

— И почему нельзя просто остановить её? — спросил Виктор. — Уничтожить, как я уничтожил Абаддона?

Глаза дона Себастьяна сверкнули ярче.

— Во-первых, вы не уничтожили Абаддона, — сказал он. — Вы трансформировали его сущность, рассеяли, но не уничтожили. Это невозможно. Такие силы, как он, не умирают — они лишь меняют форму.

Испанец сделал очередной ход.

— А во-вторых, эта сущность слишком фундаментальна для структуры реальности. Уничтожить её — всё равно что удалить один из элементов из периодической таблицы. Это приведёт к коллапсу всей системы.

Виктор почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если даже Хранитель говорил так об этой угрозе, то она действительно была чем-то, выходящим за рамки обычных опасностей.

— Что же тогда делать? — спросил он, понимая, что на доске его положение безнадёжно. Мат в два хода, как ни крути.

Дон Себастьян вернул очки на место, скрывая пылающие глаза.

— Интегрировать, — просто ответил он. — Найти способ включить эту силу в существующую структуру реальности, дать ей место, роль, функцию. Как в любой хорошей экосистеме — каждый хищник, каждый паразит имеет свою нишу, которая в конечном итоге способствует балансу целого.

Он сделал финальный ход.

— Шах и мат, кстати, — добавил испанец с лёгкой улыбкой.

Виктор изучил доску и признал поражение. Как и в прошлой их партии, дон Себастьян победил с элегантной неизбежностью, словно исход был предрешён с самого начала.

— И как именно вы предлагаете… интегрировать эту древнюю силу? — спросил Крид, откидываясь на спинку стула. — У вас есть конкретный план?

Дон Себастьян кивнул, начиная расставлять фигуры для новой партии.

— Есть, — ответил он. — Но сначала я хочу, чтобы вы кое-что поняли. То, что приближается, не просто древнее и могущественное. Это… праматерия. Первичный хаос, из которого родилось всё сущее. Нечто, существовавшее до времени, до пространства, до самих понятий добра и зла.

Он протянул Виктору белую пешку, предлагая ему начать новую партию.

— Для его интеграции нужен сосуд, — продолжил испанец. — Существо, способное выдержать контакт с такой силой и направить её в созидательное русло. Существо со связью с кольцами Копья Судьбы и вратами времени.

Виктор замер, держа пешку над доской. Внезапно он понял, к чему ведёт дон Себастьян.

— Я, — произнёс Бессмертный. — Вы хотите использовать меня как сосуд для этой… праматерии.

Хранитель склонил голову, признавая правоту Крида.

— Не я хочу, — мягко поправил он. — Так должно быть. Вы были избраны для этой роли с самого начала вашего долгого пути. Каждое испытание, каждая битва, каждый момент выбора — всё это готовило вас к финальной трансформации.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Виктора.

— Вопрос в том, готовы ли вы принять эту судьбу? Или будете сопротивляться ей, рискуя разрушить не только себя, но и всё мироздание?

Крид смотрел на шахматную доску, но видел не фигуры, а лица — Изабель, Софии, Александра. Свою семью, ради которой он готов был сражаться с любой угрозой. Но теперь дон Себастьян предлагал не сражение, а… принятие. Слияние с силой столь древней и могущественной, что она могла уничтожить или трансформировать его сущность до неузнаваемости.

— Что случится со мной? — тихо спросил Виктор. — Если я соглашусь стать этим… сосудом. Останусь ли я собой? Смогу ли вернуться к своей семье?

В глазах дона Себастьяна, видимых теперь сквозь тёмные стёкла очков, мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Никто не знает. Такое слияние никогда прежде не происходило. Вы можете раствориться в этой силе, потерять свою индивидуальность. Или, наоборот, подчинить её своей воле, стать чем-то большим, чем были. Всё зависит от силы