Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я замер. Просто замер, глядя на их непрошибаемые лица. На эти два образца человеческой глупости и лени. Они привезли пять трупов и не знали, что с ними делать, потому что в морге только один секционный стол. Эта логика в своей абсурдности была почти гениальной.

Я медленно, очень медленно, выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— И поэтому вы уложили их на землю, я верно понял? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. — А холодильные камеры вам нахрена, спрашивается? Лоточки с гречкой там хранить?

Они переглянулись. На их лицах отразилось смутное, запоздалое понимание. Словно до них только что дошло, что, кроме секционного стола, в прозекторской есть еще кое-какие полезные помещения.

Я подошел к тяжелой стальной двери и, достав из кармана ключ, с лязгом провернул его в замке.

— Открыто, — сказал я, не оборачиваясь. — Заносите.

Они неуклюже, кряхтя, подхватили первый мешок и потащили его внутрь. Я стоял, глядя им в спину. Руки сами собой сжались в кулаки. Хотелось врезать. Каждому. Не сильно. Просто чтобы вправить мозги. Но я сдержался. Это было бесполезно.

— А вы чего тут так поздно, господин коронер? — я посмотрел на мешки на асфальте, потом на них. На лице одного читалась праздная любознательность, на лице второго — легкая степень дебильности.

— Как задницей чувствовал, что без меня не справитесь, — съязвил я. В этот момент из «Имперора» вышли девушки и подошли ко мне. — Заносите уже.

Пока они, пыхтя и отдуваясь, таскали тела внутрь, я коротко обрисовал ситуацию девушкам.

— Утром будет Воронцова. Я не смогу спокойно заняться ими и понять, что случилось. Мне не нужен лишний свидетель, знающий про то, что мы с вами умеем.

— Умеешь только ты, — сказала спокойно Лидия.

— Да! — поддержала ее Алиса. — А меня… — она осеклась, — нас! Нас ты ничему не научил!

Я хмыкнул.

Не научил, значит. Что ж, если с Лидией ситуация обстояла проще, то Алисе я и вправду обещал.

— Хорошо, — сказал я. — Научу.

— Когда? — оживилась рыжая.

— Прямо сейчас. Но предупреждаю, это непросто. Идемте.

Мы спустились вниз, где двое мужчин закидывали последний черный пакет в холодильную камеру.

Когда за последним санитаром с тяжелым смазанным щелчком закрылась стальная дверь, я повернул ключ в замке. Ввынул ключ, сунул его в карман и прислонился спиной к холодному металлу. Внутри гудела тупая выматывающая усталость, но мозг, подстегнутый кофеином и адреналином, работал удивительно ясно.

Я подошел к одной из холодильных камер, той, куда санитары задвинули самое крупное тело. Взялся за ледяную ручку, потянул. Дверь поддалась с привычным шипением. Выдвижная полка с тяжелым скрежетом выехала в свет. Мешок. Черный, плотный, бесформенный.

Я уперся руками в края полки. Попробовал сдвинуть. Тело внутри было тяжелым, неподатливым. Я прикинул в уме его вес. Килограммов сто, не меньше. Мертвый вес, лишенный мышечного тонуса. Я один не подниму его на стол, и даже пытаться не стану.

Просить девчонок тоже не буду. Они хрупкие, едва ли удержат. Не хватало, чтоб еще спины посрывали.

Абсурд. Стоять посреди морга, полного трупов, и не иметь физической возможности с ними работать. Я задвинул полку обратно. Раздался глухой стук и шипение вакуумной печати.

Ладно. Раз уж мы здесь, займемся тем, чем можем, ичто давно пора было сделать.

Я отошел к центру зала, остановившись между секционным столом и рядами холодильных камер. Встал ровно, опустив руки. Глубокий вдох, задержка дыхания, медленный выдох. Привычная техника, позволяющая сбросить лишнее напряжение.

Я «включил» зрение и открыл глаза.

Мир утонул в сером тумане. Привычные контуры — сталь стола, кафель пола, темные прямоугольники дверей. И на фоне этой серости видно пять медленно угасающих огоньков.

Пять тусклых душ, запертых в стальных гробах холодильных камер. Они были слабыми и еще до конца не успели раствориться, уйдя в мировую энергию.

А рядом два других источника света. Ярких, живых. Слева — Лидия. Ее психея сияла холодным, ровным бело-голубым светом. Она была как далекая, затянутая облаками звезда. Справа — Алиса. Ее трепещущее, беспокойное оранжевое пламя, которое металось из стороны в сторону, словно пламя свечи на сквозняке. Страх и любопытство смешивались в нем, создавая причудливый, рваный танец.

Я «выключил» зрение. Мир вернул свою унылую материальность. Девушки смотрели на меня, в их глазах читался немой вопрос.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос в гулкой тишине прозвучал ровно, почти по-деловому. — Начнем с этого. Подойдите ко мне обе.

Алиса, не раздумывая, шагнула вперед. В ее глазах горел тот самый огонь, который я только что видел в ее душе. Готовность к действию, жажда знания. Она была похожа на курсанта перед первым прыжком с парашютом — страшно, но чертовски интересно.

Лидия же осталась на месте. Она скрестила руки на груди, и ее лицо снова стало непроницаемой аристократической маской.

— Я не хочу, — сказала она. Голос был тихим, но твердым.

— Твое право, — я пожал плечами, не выказывая ни удивления, ни разочарования. — Хотя минуту назад ты, кажется, упрекала меня, что я не уделяю этому внимания.

Я повернулся к Алисе, которая уже стояла передо мной.

Зачем ей это? Я смотрел на нее, на ее горящие глаза, на упрямо сжатые губы, и пытался понять. Не просто ведь любопытство. Не просто желание обладать новой игрушкой. В ней была какая-то внутренняя потребность. Целеустремленность.

Я кивнул собственным мыслям. Что ж, мотивация у нее была более чем достойная.

— Итак, — начал я, понизив голос, словно мы были не в морге, а в библиотеке. — Ты уже видела психею. Помнишь то ощущение?

Она кивнула.

— Оно пришло само. Просто… появилось.

— Верно. Потому что ты была в состоянии стресса, а вскрытое тело служило мощным катализатором. Сейчас условия другие. Тебе придется сделать это самой. Осознанно.

Я встал чуть сбоку, чтобы она могла сосредоточиться.

— Закрой глаза, — сказал я. — Не пытайся что-то увидеть. Просто слушай. Слушай себя. Свое дыхание. Биение своего сердца. Почувствуй, как воздух входит в легкие и выходит.

Она послушно закрыла глаза. Я видел, как подрагивают ее ресницы, как напряглось лицо. Она старалась.

— А теперь самое сложное, — продолжал я. — Попробуй «посмотреть» внутрь. Не глазами. Сознанием. Представь, что у тебя в мозгу есть… мышца,