Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Она вспомнила, как они вошли в тот кабак. Первое, что она осознала — запах. Густой, тошнотворно-сладкий, медный. Она знала этот запах по прозекторской, но там он был смешан с формалином, он был частью работы. Здесь же он был живым. Он висел в воздухе, лип, проникал в легкие, оседал на языке.

Потом она увидела тела.

Они были повсюду, как гротескные скульптуры, застывшие в момент падения. Один, перегнувшись через стол, словно замер в пьяном сне. Другой у порога, с раскинутыми руками и лицом, обращенным к потолку, на котором плясали синие отблески полицейских мигалок. Его восковое, спокойное лицо и эта жуткая, почти симметричная россыпь темных отверстий на груди.

Желчь подступила к горлу. Она почувствовала привычный спазм в желудке, тот самый, что преследовал ее в первые дни. Лидия уже приготовилась отвернуться, прижать руку ко рту, сдержать унизительный рвотный позыв.

Но его не было.

Спазм пришел и тут же угас, не успев развиться. Тошнота отступила, оставив после себя лишь неприятную пустоту внутри и холодный пот на висках. Она смотрела на кровь, на раны, на застывшие в предсмертной агонии лица, и… ничего. Ужас был. Отвращение было. Но физическая реакция, та инстинктивная брезгливость, которая заставляла ее тело бунтовать — исчезла.

Эта мысль обескуражила ее куда больше, чем вид самих трупов. Она… привыкала? Смирилась? Она, Лидия Морозова, воспитанная в шелках и кружевах, учившаяся в лучших пансионах, предназначенная для балов и светских раутов, теперь могла спокойно смотреть на истерзанные трупы, не теряя самообладания.

Мир, в который ее затащил Громов, менял ее. Ломал ее старые устои, сдирал с нее аристократическую спесь, заставляя смотреть в лицо такой реальности, о существовании которой она раньше только читала в криминальной хронике. И ей стало страшно. Страшно не от вида мертвых тел, а от того, кем она становится рядом с этим человеком.

Машина замедлила ход, сворачивая с шоссе. Впереди, в туманной дымке, показалась знакомая вывеска «Кофе-Хаузъ», но уже в другой части города.

— Предлагаю перекусить, — голос Громова вырвал ее из размышлений. Он звучал устало, но ровно.

Лидия повернула голову от окна и посмотрела на него. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось высеченным из камня. Бледное, с резкими тенями под скулами. Он только что провел час на месте массового убийства, а теперь собирался есть.

— Как? — вырвалось у нее почти шепотом. — Как можно есть после… после всего увиденного?

Он посмотрел на нее. Не с упреком или насмешкой. Просто посмотрел, и в его взгляде была лишь глубокая, вселенская усталость человека, для которого смерть — просто работа.

— Вполне спокойно, — ответил он.

Троица вышла из машины. Ветер тут же трепанул полы ее пальто. Под звон колокольчика они вошли внутрь. Привычный запах кофе и ванили. Тишина. Здесь за стойкой был куда более радушный официант, который сразу же широко улыбнулся. И здесь, казалось, все было куда опрятнее, чем у собрата-кафе у того переулка. Они двинулись к столику в углу и замерли.

Столик был занят. За ним, спиной к ним, сидели двое. Их силуэты в полумраке кафе казались знакомыми. Они что-то тихо обсуждали, склонившись над столом.

В этот момент мужчина повернул голову, словно почувствовав их присутствие. И Лидия увидела его лицо.

Громов, стоявший рядом с ней, издал удивленный звук. Он тоже их узнал.

— А вы тут что делаете? — спросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление.

Глава 21

Нандор повернул голову. Медленно так повернул, будто давно уже знал, что мы стоим у него за спиной, и только ждал подходящего момента, чтобы это продемонстрировать. Никакого удивления на лице. Просто кивнул — мол, здравствуйте, товарищи, давно вас ждем.

Шая тоже обернулась. Улыбнулась. Улыбка была вежливая, дежурная, из тех, что вырабатываются годами работы с неприятными людьми.

— Мы заехали перекусить, — сказала она таким тоном, каким говорят о погоде или о пробках на дорогах.

— А что вы здесь делаете, господин коронер? — Нандор слегка прищурился. В голосе прозвучало что-то вроде иронии, а может, просто усталость. — Удивительное совпадение.

Я посмотрел на их почти пустые чашки, на облупленный стол, за которым они сидели. Совпадение. Ну да, конечно. Скоро я вообще перестану чему-либо удивляться. Буду встречать невзгоды как данность, не обращая внимания ни на картины, похищающие души, ни на летающих драконов, которых, к слову, я еще ни разу здесь не видел.

— Мы примерно по той же причине, — сказал я. Усталость висела на плечах как мокрый плащ. — Ненормированный рабочий график.

— Присаживайтесь, — Шая указала на свободные стулья.

Мы с девушками переглянулись. Я кивнул им, мол, садимся. Алиса и Лидия устроились рядом со мной, эльфы сидели напротив. Два лагеря по разные стороны липкого стола. Шаткое перемирие на нейтральной территории круглосуточного кафе.

К нам подошел официант. В отличие от своего коллеги, этот шевелился живее.

— Двойной эспрессо, — сказал я быстро. Кто-то же должен был взять инициативу в свои руки. — Девушкам по сэндвичу с курицей и чай. Ромашковый и липовый.

Кофеин мне нужен. Голова уже соображала плохо, а ночь впереди обещала быть бесконечной и наполненной не самыми приятными событиями. Девушки выглядели как люди после тяжелого дня — бледные, с темными кругами под глазами, на последнем издыхании.

Им нужно было что-то успокаивающее. После того, что они сегодня видели, девушки были на грани. А нервные напарники — это как раз то, что мне сейчас меньше всего было нужно.

Эльфы ничего не заказывали. Судя по их опустевшим тарелкам, они уже справились с поздним ужином и просто допивали свой чай.

Когда официант вернулся, над столом поплыл запах кофе и ромашки. Девушки взяли чашки в руки, обогревая замерзшие кисти. Сэндвичи ковыряли вилками, но не ели. Я понимал и ничего на эту тему не говорил.

Я глотнул кофе. Горький, горячий. Немного прояснило в голове.

— Как прошел день, коронер? — спросила Шая мягко. Она придерживалась профессионального тона, с которым обычно доктор интересуется у пациента о состоянии здоровья.

Таверна «Морской Волк» всплыла в памяти сама собой. Пять тел. Кровь. Медный привкус во рту, хотя я ничего не трогал губами. Память, все же, удивительная штука.

— Насыщенно, — я уставился в свою чашку. — Вызов в Приморск. Таверна