Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— А в какой роли вы сейчас здесь присутствуете? — как говорится, вежливость — самое главное оружие такого, как я.

— Я веду твой опрос по факту... — он коротко пересказывает вступительное слово Эрнесто. — Кстати, нажми подтверждение. — Последняя фраза сказана будто бы на автомате и между делом.

Словно само собой разумеющееся.

"Попытка манипуляции. Собеседник не считает собственное утверждение обоснованным. Достоверность 15 %".

"Подтвердить/отказаться".

Уверенно нажимаю в судебном интерфейсе вторую клавишу:

— Офицер, я не вижу здесь своей опекунши. Сказать вам номер процессуальной статьи, которая прямо запрещает меня опрашивать в её отсутствие без моего согласия?

"Гнев. Раздражение. Досада. Негативный спектр 50 %.Принудительная эмоциональная коррекция: активирована блокировка мимики".

Какое-то время меряемся взглядами.

— Давай начистоту. У тебя очень может быть кусочек информации, который нужен мне. — Его зрачки пусты и прозрачны, как стеклянная чисто вымытая чашка. — Перед входом на твоих глазах произошло федеральное преступление, вот только что. Всё бы ничего — но ты был последним, с кем оба погибших имели ярко выраженный конфликт накануне. От полицейского офицера в такой ситуации зависит очень немало, — он опирается руками на стол и наклоняется вперед. — Я могу создать тебе очень много проблем, настолько серьёзных, что свою любимую опекуншу ты будешь несколько лет наблюдать только по видеосвязи и с луны. Одной из. Это ещё в лучшем случае. Веришь?

— Вы не боитесь, что я сейчас пишу нашу беседу?

— Чем? — он подаётся вперёд ещё сильнее. — Ты же натурал?

"Сканирование... Производится ваше сканирование... Производится ваше сканирование...Гнев. Раздражение. Досада. Разочарование. Вероятное объяснение: нарушение ожиданий вашего собеседника. ВНИМАНИЕ. Ваш собеседник активировал ментальный буст".

В дополнение к тексту рядом с головой южанина в моём интерфейсе появляется немного карикатурное, но узнаваемое изображение головного мозга человека, который из жёлтого постепенно начинает окрашиваться в красный цвет.

— Чего замолк?

— Я же вам уже ответил. Зовите сюда мою опекуншу — поговорим при ней.

Самое интересное, что память предшественника уверенно утверждает: если даже мы с ним сейчас начнём воевать вручную, с учётом всех обстоятельств это не будет моим преступлением.

Слишком много параграфов нарушает этот Бахебри.

Интересно, что ж его так припекает? И откуда он взялся?

Ну да, явно из родни Рашида — видно безо всяких приборов. Но не сильно ли это даже для них авантюрно?

Тика Хамасаки — не Наталья Седькова. Последствий можно и не расхлебать.

Или я чего-то не понимаю?

— Нажми подтверждение, — не меняя выражения лица, с олимпийским спокойствием он пытается меня продавить на психику.

Демонстративно скрещиваю руки на груди и забрасываю ногу за ногу.

Ещё одна часть смешного и парадоксального. Всё то же приложение с медицинским уклоном имеет несколько занимательных подкатегорий. Если вдруг будем драться — техника пишет, у него без шансов.

"Подавляющее преимущество личной нейросети".

Если не углубляться в дебри, я и без всяких приложений вижу, хвала улучшившемуся зрению: тип — не боец.

Да, он наглый, при власти (какой-то), очень опытный на своём поле — но не боец.

И ему зачем-то очень-очень нужно, чтобы я нажал эту дурацкую кнопку согласия на собственный опрос.

Интересно, он абсолютно искренне считает меня идиотом?!

Было у отца, моего настоящего, там.

Какие-то рьяные финансовые полицейские ещё во времена самого одиозного начальника налогового комитета (на букву А) делали у них выемку документов.

Точнее сказать, приехали её делать. Предъявили предписание — решение суда, что ли — всё как надо. Не знаю, как оно там называлось правильно.

Начальник охраны почитал ту бумажку — и глумливо вернул её обратно:

— У вас исполнителем следственных действий здесь женщина записана. Её ведите.

Менты сделали точно такое же лицо, как сейчас Бахебри: не создавайте себе проблем, дорогие подследственные, а быстро расписывайтесь на постановлении и гоните свои бумаги. Мы типа работаем. А если будете упираться — поговорим с вами иначе, не обрадуетесь.

В итоге оказалось, развод чистейшей воды. Начальник охраны батиной компании объяснял потом — это типа как по доверенности жениться.

Легитимность такая же. Менты местами на понт брали: если бы проканало — они молодцы.

Вот у этого южанина, если я правильно понимаю ситуацию, примерно аналогичный прикол. Интересно, на что он рассчитывает?

Не знаю, конечно, как там у Вити Седькова было бы с силой духа здесь и сейчас, но мозги предшественника однозначно исключают добровольное надевание хомута на самого себя.

А ещё, что интересно, до меня наконец доходит, что именно я чувствую словно легкими прикосновениями через концентратор.

Кого.

Тика Хамасаки. Она тоже здесь — по крайней мере, виртуально. Если припомнить, что и браслет у меня от неё, то ничего удивительного.

— На что вы рассчитываете? — исчерпав изобретательность, задаю вопрос в лоб.

— Так. Понятно. Ладно, по-хорошему не вышло... — тип начинает вылезать из-за стола.

***

На самом деле, конечно, хотелось крушить все вокруг себя или как минимум громко орать.

Сейчас неважно, действительно ли имел место сбой техники в здании или вообще — подсуетился кто-то третий со стороны (и задержка неслучайна).

Главное: оформление допуска займёт ещё как минимум минут семь.

Тика в реале вздохнула, а в виртуале принялась лихорадочно перебирать варианты. Понимание не наступило: на что рассчитывает этот отпрыск семейства юристов в стратегической перспективе — неясно (спасибо офису, наконец запустили нормальное оборудование и софт. Есть опознание лица, совпало по базе).

С другой стороны, до неизбежного его наказания в будущем ещё нужно дожить. А что он сейчас собрался проворачивать с Седьковым-младшим — только богу известно.

Страшно.

Виктор, между прочим, умница. Выбрал абсолютно верную тактику и её сейчас держался. Кстати, уровень его слияния с нейропродуктом тоже, если верить цифрам...

Нет, оборвала саму себя японка. Это потом. Всё второстепенное — потом. Порадоваться можно и позже.

Семь минут ожидания допуска на опрос — слишком много, она чуть не пробормотала это под нос.

В любой другой обстановке японка бы ещё подумала, идти ли напролом, но прямо тут противная сторона действовала слишком нагло. Речь, ни много ни мало, уже о том, а значит ли вообще в этом мире что-то сама её фамилия.

Или это тоже следствия развода с мужем?

Очень хотелось припустить бегом.

Хамасаки-старшая молча развернулась на каблуках и стремительно направилась на улицу.

— Что? — Дальхис, опиравшаяся задом на капот, поднялась и сделала несколько шагов навстречу. — Проблемы?

— Да. — Тика коротко слила ей в интерфейс содержание последней пары минут своей жизни.

— А пацан неплохо держится, — мать Айи уважительно присвистнула.

Затем перешла в ускоренный режим:

"Коротко