"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 - Денис Арзамасов

Они удивляли, все вместе и каждый по отдельности. Ждать от старушки со стажем секретной работы в ОГПУ, НКВД, КГБ и ФСБ, пусть и в статусе консультанта-пенсионера, увиденного в ровных строчках текста и квадратиках схем, я мог бы, наверное, в самую последнюю очередь. Но Авдотья Романовна умела удивлять. В этом не было никаких сомнений, конечно.

Предложенные варианты рассматривали возможность, как бы фантастически это ни звучало, спасти Столыпина и Распутина. Помочь провести по чуть скорректированному сценарию «Луцкий прорыв», который я в школе изучал, как «Брусиловский». Но результатом все три имели одно и то же. Победу Российской империи в Первой мировой, успешное завершение реформ, сохранение и усиление царской власти. И исключение возможности прихода к власти большевиков.

Да, для такого звания, полученного в таких органах, для всей истории сверхсекретной прабабки это были, скажем прямо, предложения неочевидные. Такие не лежат на поверхности, когда думаешь о том, что могла бы постараться исправить в своём прошлом фигура подобного ранга. Наверное, в этом и была моя ошибка, и именно поэтому мне было сложно понять выбор этих трёх узлов. Я только недавно узнал о том, что Время, бывает, шутит, идя не по прямой от прошлого к будущему сквозь неуловимый миг настоящего. Что Оно, случается, может и петлю сделать. Я не мог предположить, что с какого-то времени, с достижения или постижения каких-то знаний или тайн, человек готов исправлять в своём прошлом уже не свои ошибки. И я по-прежнему не понимал этого. Так же, как и не был уверен полностью в том, что Авдотья Романовна — человек. По крайней мере, в том смысле, какой я вкладывал в это определение до сих пор.

— Михаил Петрович, доброе утро! — Вера поприветствовала из-за стойки бодро и весело.

— Доброе, Вер. А чего, у нас ни студентов-практикантов, ни стажёров нету, что целый руководитель проектов сидит на ресепшене? — спросил я, заходя в холл. Подумав попутно про то, что делами фирмы можно было бы интересоваться как-то вдумчивее. И, пожалуй, почаще.

— Так ведь пост ответственный, босс. На переднем краю стажёров ставить — не по-нашему, — развела она руками. И я не нашёлся, чем ответить на это простое и искреннее заявление. Потому что был с ним совершенно согласен.

— Резонно. Попроси Иваныча и Стаса зайти, Вер, — велел уже из кабинета.

— Салют, Миш! Как жизнь? — дядя Саша снова прибыл первым и уселся на «своё» место за столом для совещаний. Но сперва подошёл к моему столу и пожал руку. Заглянув в глаза как-то особенно пристально.

— Нормально, думаю. Как говорили в годы моей юности: жив, здоров и на свободе, — честно ответил я, начав было разбирать рабочую почту, но решив, что эти конюшни пока подождут. Сперва надо было обсудить что-то более насущное. — Привет, Стас. Спасибо за то, что с Петькой прокатился. Очень он впечатлён был твоим этюдом «вотрись в доверие к библиотекарше». Ловко ты придумал с монетками.

Наш малообщительный юрист только кивнул, занимая своё место и подтягивая к себе из лотка три листка бумаги. Видимо, он не считал, что за это заслуживал какой-то отдельной похвалы. Зато подвинул ко мне по столу папку.

— Это ко встрече с Сергеем Леонидовичем? — на всякий случай уточил я, открывая и вглядываясь в первые строчки печатного текста.

— Так, — привычно чуть склонил голову Стас.

— Место мы выбираем, или они? — спросил я зама по безопасности.

— Они, Миш. В «Манилове» столик на семнадцать часов, — как всегда исчерпывающе ответил он.

— Странный выбор. Он же, насколько я помню, обычно за городом привык разговоры разговаривать? Откуда такая тяга к народу? — удивился я.

— Как я понял, там будут ещё двое-трое из «городских», — кивнул как-то чуть влево головой Иваныч. Наверное, в сторону здания городской администрации. — От нас двоих-троих готовы принять, на шестерых столик взяли. Кого подтянешь?

— Наверное, никого, дядь Саш, — проговорил я медленно, не отводя глаз от текста, который подготовил умница-Стас. — Тут по уму надо было бы Славика позвать, конечно. Но я его уже проводил. Так получилось. И обратно откапывать, как ту стюардессу, не стану.

Мужики хмыкнули, зная старый неприличный анекдот.

— Может, я посижу там где-нибудь в уголке? — предложил как всегда Иваныч.

— Ты так и так где-нибудь в уголке посидишь, или бойцы твои. Но на виду нужно быть мне одному. Старший Откат наверняка сперва будет по привычке бычить и авторитетом давить. Будет больше целей — будет дольше орать. У меня нет ни лишнего времени, ни малейшего желания его слушать дольше, чем нужно. Но уж больно случай выпал удачный, как ни парадоксально это звучит, — так же задумчиво и неторопливо пояснил я.

Зам по безопасности со Стасом перестали улыбаться разом, моментально и абсолютно синхронно. Мне всегда нравилось подмечать такие мелкие и, казалось бы, незначительные детали. Которые подтверждали, что окружавшие меня люди были совершенно точно «на одной волне», как теперь говорили. А вот сейчас эта фраза вдруг напомнила о гармоническом резонаторе, перфорированном по спирали Фибоначчи. О дырявом медном чайнике.

— Что, Миш? Плохое подумал, я же вижу. Ждёшь чего? — насторожился Иваныч.

— Нет, дядь Саш, это не по этой встрече. Тут плохого не жду. Приятного, правда, тоже. Так, а чего там по дресс-коду? Обидно будет, если не пустят без смокинга, — я закрыл папку и потряс чуть головой, будто прогоняя мысли о дырявых чайниках и прочих научно-технических сказках о потерянном времени, которые сейчас совершенно точно были мне ни к чему.

— Бизнес ф-ф-фо́рмал, — сообщил Стас, глядя на меня пристально. Оно, конечно, не к добру, когда на тебя так юристы смотрят, тем более такие, как он. Но он был наш, мой, свой, и в этом я был уверен. И это воодушевляло. Как и те выкладки, что он подготовил.

— Нормально. Не люблю бабочки, — кивнул я. Галстук-бабочка мне и вправду не нравился с самого детства, когда их приходилось надевать на утренники. Резинка наминала шею. А я уже тогда не любил, когда что-то наминало Петле шею.

— Зря, Миша! Бабочки — они ох какие разные бывают! Вот я, помнится, в Фергане служил одно время… — оживился было дядя Саша, как всегда