Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

Я почувствовала, как покупки тянут руки вниз, будто груз внезапно стал каменным. Я уже видела братьев, что бежали к нам. Быстро отдав им ношу, я повернулась к Кристоферу.

— Как он?

— Все там же, у пристани, с ним местные рыбаки. Я бы сам отнес, но не хотел пугать его. Он все время смотрит в одну точку, как будто ждет кого-то из моря.

Я ускорила шаг, догоняя чересчур резвого Кристофера. Сердце бешено билось, а я пыталась понять, что же произошло, что заставило Руперта окончательно выйти из строя? Может, у него жар, что так подействовал? Или нервы из-за долгов?..

Или это конец и он больше никогда не вспомнит о том, где он сейчас?..

Глава 18. О том, как я стала врачом

Я не помню, как мы привели Руперта, что бессвязно бормотал, в трактир. Все, что тревожило меня, — это жар, что буквально сжигал его изнутри. Вчерашний ливень, видимо, окончательно пошатнул его здоровье.

Он казался таким легким, будто высушенный временем, и в его глазах не осталось узнавания. Словно кто-то выдул из него все, что делало его Рупертом — память, привычки, тихую нежность, когда он называл меня Софи. Кристофер помог мне довести его до дома, где уже ждали нервные близнецы. Лоренс подхватил старика, как пушинку, и отнес наверх.

Мы уложили его на кровать, я подложила под голову сложенную куртку и попыталась заставить выпить хоть немного воды, но он только шептал что-то про море, про Елену и про «огонь под волной». Я не понимала, бред ли это, или очередная загадка, которую этот мир подкинул мне из своих темных карманов. Если бы у меня был хотя бы парацетамол или аспирин, да хоть что-то из современных лекарств, стало бы проще. Но, увы, только время и прохлада могли нам помочь.

Я прикоснулась к его лбу. Кожа горела. Неудивительно, что он бредил. По моему указанию Энзо принес ведро холодной воды, а Лоренс — тряпки, что мы поочередно клали на лоб и протирали его тело.

— Может, стоит позвать лекаря? — тихо спросил Лоренс.

— Они сейчас стоят, как аренда земли, — заметил Энзо. — Мы просто не потянем.

— Энзо, ты сможешь привести кого-нибудь? — я уставилась на него. — Что-нибудь придумаем, сейчас главное — не дать ему умереть.

— А если это Алая лихорадка? — Лоренс поежился. — Не хотелось бы, чтобы нас заперли в трактире на смерть…

— Не запрут, — хмыкнула я. — Энзо, иди за целителем. Лоренс — оставайся с Рупертом и не переставай менять холодные тряпки.

Никто не стал спорить, а я спустилась вниз, пытаясь вспомнить, чем сбивали температуру в детстве. Мама растирала меня водкой и ставила банки, заставляя пить литры горячего чая с малиновым вареньем. Если температура была небольшой в ход шла горчица в носках, которую я просто не переносила, ведь то, как горели ступни, я не забуду уже никогда.

Мои покупки стояли посреди трактира, брошенные в кучу. Я отставила в сторону то, что могло бы мне пригодиться: спирт, уксус, сода и перец. Но я боялась применять свои знания. Ведь температура явно превышала пресловутые сорок градусов, а без участия целителя я не хотела рисковать.

На глаза попалась капуста — бабушка рассказывала, что ей тоже можно вытягивать «жар». Но опять же, мои познания в мире медицины ограничивались «Но-шпой» и тем, что давление не должно превышать девяносто на сто тридцать. Пока я думала, как поступить, Энзо успел привести заспанного лекаря, что больше походил на пациента психбольницы, но я решила не судить человека по внешнему виду. Главное, что пришел. Я заметила за ним широкоплечую фигуру, но яркий свет с улицы не дал мне разглядеть лица, да и времени не было.

— Софи, это господин Петер, он лекарь Штормфорда.

— Спасибо, Энзо. Господин Петер, прошу, за мной, — я еле сдерживалась, чтобы не затащить медлительного старика наверх.

Руперту не становилось лучше. Лицо Лоренса казалось белее мела и он смотрел на него так, словно готовился петь на его похоронах. «Не дождетесь», — подумала я. Если придется, то трактир на Петера перепишу, лишь бы помог.

Я стояла у двери, наблюдая, как врач осматривал пациента. Он потрогал его лоб, зачем-то сжал его волосы, а после — открыл рот и засунул туда большой палец, надавливая на зубы. Я поморщилась, понимая, сколько заразы сейчас попало туда с немытых рук Петера, но промолчала.

— У Руперта жар, — авторитетно заявил Петер.

— Это я поняла… — я не удержалась и закатила глаза. — Чем мы можем его сбить?

— Его хворь у нас зовется Полыхом, и чтобы изгнать демонов, что сейчас пытаются завладеть его телом, нужно их отвадить. Рекомендую принести навоза с конюшен лорда и попробовать накормить больного… Тогда духи испугаются и уйдут.

Я смотрела на лекаря как на больного. Все-таки первое впечатление меня не обмануло. У старика явно были не все дома.

— Еще мы можем отрубить ему конечность и из раны выйдет вся хворь, — заметил Петер. — Но я бы посоветовал также отнести его в лес, на случай, если он отправится к праотцам, — чтобы духи, потеряв его, не перекинулись на кого-то другого.

Крыть мне было нечем. Цензурные слова пропали из сознания, и только тихое «да ты что» вырвалось у меня сквозь зубы.

— Ты с ума сошел, Петер? — сказала я так, что даже Лоренс закашлялся.

Петер не покраснел и даже не обиделся — он смотрел на меня как на очередной симптом. Фиона, в привычном мне облике привидения, метнулась над его головой и издевательски прошептала:

— Ах да, старый метод — «отрежем да вынесем». Все старые и больные уходят умирать в лес… Мне бабка рассказывала, что раньше так и было…

Я глубоко вдохнула. Врачебные приколы — это одно, но когда речь о Руперте, у меня не было ни терпения, ни полета фантазии для этюдов в духе «отнесите в лес». Я вспомнила, как в детстве мать крутила мне носки с горчицей и заливала чай — нелепо и грубо, но было хоть какое-то действие. Здесь же нужно было что-то, что не убьет