Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская

мелькнувшую над головой перед тем, как потерял сознание. Мы только-только собирались разбудить Шарк Раал после зимовки. Стоял погожий солнечный денек, под ногами робко пробивалась первая трава, пахло весной… И на тебе! Я снова здесь.

— И снова без одежды… — констатировал я очевидный факт. — Что происходит?

Тень тревоги промелькнула на лице королевы. Но это не помешало ей перейти в наступление.

— Ты что творишь, милый?! — прошипела она. — Тебе кто разрешил самодеятельность? Я тебе корабль дала, денег, власть, чтобы пожил в свое удовольствие. А что сделал ты? Такова твоя благодарность?

— Чем именно ты недовольна? — я пропустил ее слова мимо ушей.

— А ты догадайся, создатель богов! — она нависла надо мной, оскалив белоснежные острые зубы. — Мало того, что ты убрал Ортоса, который ел у меня с руки, поставил у власти эту принципиальную дуру… как ее там?

— Инара, — напомнила Венге.

— Поставил эту Инару и сменил всех, кого я ценой неимоверных усилий подкупала и ублажала тайком, так еще и заповедь выдумал. Ты оставил меня и всю знать без пищи. Поставил на уши соседнее королевство, пошатнул мою власть и авторитет. Я только недавно закончила чистки, и вот опять…

— А разве вам мало крови? Или в королевстве кончилось золото?

— Ты мне всю стратегию поломал! Все, что я строила по кирпичику, вот-вот станет прахом. Думаешь, дав людям второй шанс, ты сделал лучше? Да черта с два! Эти… невинно убиенные теперь сбиваются в стаи и громят всех подряд. Они сжигают ратуши, нападают на солдат, выпускают узников из тюрем, выслеживают и казнят аристократов. Сам король Олаф носа из дворца не показывает!

— Да, я знаю.

— Ты… — глаза ее сузились. — Ты сделал это намеренно?

— Суть возмездия в его неотвратимости. Уж ты то должна понимать. Сама мне рассказывала, сидя вон в том кресле с бокалом вина.

Она с трудом подавила вспышку гнева. Прикрыв глаза, Лорена мысленно досчитала до десяти и успокоила дыхание.

— Зачем?!

— Я так понимаю, Венге уже все рассказала? Так чего тебе не ясно?

— Зачем ты рушишь то, что я создала? — проговорила она по словам.

— После распознания в храме, за мной началась охота, не смотря на ярлык и статус посла. Владимир Ортос возложил на себя право казнить и миловать. Лига Антуса, которую я, к слову, не создавал, творит что вздумается, причем абсолютно безнаказанно. Сдает тебе перерожденных, торгует людьми, давит на власть предержащих, указывает городской страже…

— Я к этому не причастна. Лига сама по себе. У нас сделка.

— Хороша сделка. Лига сдает тебе перерожденных, а после подбирает их у обелисков с ненавистью в сердце. Сказать сколько сотен таких людей трудятся на благо лиги? А ведь они носители знаний и технологий. Причем, не только из нашего мира. Как думаешь, кого лига считает основным врагом?

Глаз Лорены дернулся. Она крепко сжала зубы, чтобы не сказать лишнего. Королева явно знала больше, чем я.

— Время в мирах течет по разному. Орсис ждала меня раньше. Тут многое изменилось. Сменились поколения, появились новые селения, свой уклад. Откатить этот мир к первоначальному описанию я не смог. Рука не поднялась. Но и оставлять все как есть, я тоже не собираюсь.

— В каком смысле откатить? — не поняла королева.

— Откатить, уничтожить, обнулить, стереть, вернуть к исходным значениям… Еще нужны синонимы?

— Нет… — лицо Лорены снова изменилось. До нее стал доходить смысл сказанного.

— Так что, милая, я выбрал меньшее из зол.

— Но это… — Лорена осеклась.

— Жестоко, ты хотела сказать? По отношению к тебе, к демонам, или к людям?

Она поджала губы и уставилась на меня волком.

— Здесь все иное. Люди переродятся, начнут жизнь заново. Десять заповедей — это прекрасно, но в нашем мире не сработало. Нужен другой подход.

— Нравится играть судьбами? — скривилась она.

— А тебе?

— Кто ты такой, чтобы тыкать меня носом? — фыркнула королева. — Нарисовался спустя двести лет. Лучше бы ты совсем не появлялся. Терпеть не могу идеалистов.

— Давно ли?

— Черт меня дернул спросить твое имя… надо было сожрать! — Лорена снова оскалила зубы и кивнула кому-то за моей спиной.

В шею тут же воткнулся отравленный дротик. Я обернулся. Догадка оказалась верной, это была та самая дама из спальни королевы. Я вспомнил ее запах. В деревне тоже была она.

— Запри его в подземелье и следи, чтобы не просыпался, — бросила королева через плечо. — Однажды мы продолжим этот разговор. Когда ни будь. Может быть…

— Ты не убьешь его? — удивилась дама.

— Нет Лили, и думать забудь!

— Но почему?

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Если он переродится, привычный нам мир рухнет. Я дала шанс, но он его не оценил. Сентиментальность Варвары выходит нам боком.

Услышанное повергло меня в шок. Неприятный холодок прокатился по спине… Меня только что предал самый родной человек. Я выдернул из шеи первый дротик, и тот, что воткнулся следом. Секунда — другая и Лили, сраженная своим же оружием, рухнула на пол. Она попросту не успела принять духовную форму. Три месяца безделья не прошли даром, как и общение с Рин Сан. Я кое чему научился.

— Вот, значит, к чему мы пришли… — констатировал я с сожалением. — За что же ты меня так, Варюша?

Венге, резко поняв, что к чему, бросилась к двери. Не знаю, на что она надеялась. Достать ее будет не сложно. Я стоял на своем месте, глядя в пол, и обтекал, образно выражаясь. Лорена сделала шаг назад и судорожно выкрикнула несколько заклинаний. Латынь она знала отлично. А вот меня, оказывается, совсем не знала. И сознавать это именно сейчас было невыносимо горько. На столько невыносимо, что злость и обида, сковывая рассудок холодом, полезли наружу из самых темных закоулков души. А ведь я, оказывается тоже ее совсем не знаю. Может быть и в прежней жизни она была иной, а я, как влюбленный дурак не замечал этого?

Лорена уже поняла, что совершила критическую ошибку. Проявив истинную сущность, она отрезала себе все пути к отступлению. Я вновь ощутил себя одиноким, брошенным и с дырой в груди. Так было когда меня впервые ранили. Разве что крови сейчас не было… только боль и то мерзкое состояние, когда отчетливо ощущаешь течение жизни. Каждое ее мгновение. Я рано обрадовался и доверился без оглядки той, кого считал роднее всех. Чью смерть в ином мире оплакивал долго и мучительно.

Более подлого предательства я представить себе не мог. Да, мы — это мы. Но действительность и обстоятельства совершенно иные, если не сказать — не реальные. С одной стороны, мы