Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

— Вы определенно довольно много путешествуете по инспекционным делам.

— Сотни учреждений по всему миру, да.

— В таком случае, вы, вероятно, лучше многих понимаете, что пациенты, попадающие к нам, часто находится в крайне тяжелом состоянии.

— Я полностью осознаю это.

— В том, что некоторые из них прощаются с жизнью, находясь на нашем попечении, нет ничего необычного.

— Да, — сказала леди Уилбердон, — но этот бедный джентльмен скончался после вашей операции, не так ли?

— Ха-ха! — сказал доктор Радхакришнан. — Вы невероятно проницательны!

Это было невозможно отрицать.

— Как вы догадались?

Может быть, связи этой женщины куда обширнее, чем он предполагал.

— Я не эксперт в анатомии, — сказала леди Уилбердон, — но глядя на этого джентльмена, я замечаю, что вы отпилили ему верхушку черепа и извлекли наружу изрядный объем серого вещества, которое, полагаю, является его мозгом.

— Совершенно верно.

— И я позволяю себе предположить, что директор этого института не стал бы утруждать себя детальной аутопсией пациента, скончавшегося по совершенно случайной причине.

— Инфекция, — сказал доктор Радхакришнан. — Послеоперационные раны оказались заражены нозокомиальным микробом — то есть микробом, который он подцепил в больнице.

— Я знакома с терминологией, — сказала леди Уилбердон, обменявшись ироническим взглядом со своей компаньонкой.

Мистер Сальвадор наконец оправился достаточно, чтобы вмешаться.

— Инфекции — настоящий бич нейрохирургии, — сказал он.

— Именно поэтому мы работаем в этих зданиях, — соврал доктор Радхакришнан. — Благодаря тому, в них никогда не размещались медицинские учреждения, риск нозокомиальной инфекции гораздо ниже.

— Но мы, тем не менее, вынуждены пока что выполнять хирургические операции в ИИМН, — сказал мистер Сальвадор.

— И именно там его и поразил фатальный микроорганизм, — заключил доктор Радхакришнан. Они с мистером Сальвадором обменялись триумфальными взглядами, пытаясь подбодрить друг друга.

— Значит, мне необходимо тщательно вымыться, — сказала леди Уилбердон, рассматривая свою окровавленную руку, — коль скоро теперь я знаю, что тоже была заражена этим смертельным патогеном.

— Да. Всем нам следует сделать это, — сказал доктор Радхакришнан, — пока мы не инфицировали мистера Сингха и других пациентов.

Эта фаза вранья известна под названием «заполнение пустот».

Процесс заполнения пустот продолжался, пока доктор Радхакришнан и леди Уилбердон отскабливали руки в раковинах, установленных в конце здания. Мистер Сальвадор и компаньонка леди, мисс Чепмен, тоже вымыли руки, чтобы совершенно исключить возможность расползания заразы по всему заведению. Леди Уилбердон явно понимала толк в мытье и предавалась этой процедуре с пугающим рвением, со скоростью электротурбины обрабатывая ногти жесткой пластиковой щеткой, так что розоватые клочья мыльной пены летели во все стороны. Она вымыла руки до самых локтей, как хирург.

— Вы должны извинить нас за небрежность, с которой мы вас встретили, — сказал мистер Сальвадор, — поскольку это первый раз, когда кто-то вообще навещает наших пациентов.

— Ооо, как это печально! — сказала мисс Чепмен. — Я не премину сообщить об этой ситуации в «Общество по Организации Посещений Одиноких Инвалидов леди Уилбердон» здесь, в Дели, — сказала леди Уилбердон. — Может быть достигнута договоренность…

— О, мы едва ли можем рассчитывать на…

— Эмоциональный фактор очень важен. Одиночество убивает так же верно, как нозокомиальные инфекции.

— Нет, — сказал доктор Радхакришнан. Рано или поздно надо было провести черту. — Вы очень щедры. Но я вынужден воспротивиться из медицинских соображений. Позже, когда будет достроено постоянное здание, мы, может быть, сможем организовать посещения.

Мистер Сальвадор заметно съежился. Леди Уилбердон позволила себе презрительную усмешку.

— Что ж, — сказала она. — Я считаю, что мне очень повезло воспользоваться возможностью нанести вам визит, прежде чем эти строгие правила вступили в силу.

— Как вы понимаете, у нас не было необходимости применять их до настоящего момента.

Мистер Сальвадор попытался загладить неловкость.

— Однако если вы оставите ваш английский адрес, я обязуюсь постоянно информировать вас о наших успехах.

— Английский? — переспросила леди Уилбердон. — Нет, нет. Мы собираемся задержаться здесь, в Индии, на месяц или около того.

— О. Что ж, это прекрасная новость. Прекрасная.

— Разумеется, нам предстоит объехать весь субконтинент, но рано или поздно мы вернемся в Дели.

— В таком случае, я надеюсь хотя бы раз отобедать с вами, — слабым голосом произнес мистер Сальвадор.

— Когда вы собираетесь оперировать следующего бедняжку, этого мистера Сингха?

— Процедура запланирована на среду.

— Через четыре дня, — сказала мисс Чепмен.

Она извлекла из сумки ежедневник-переросток — должно быть, настольную модель — и раскрыла его.

— Починка мозговой проводки мистера Сингха, — проговорила она себе под нос, записывая.

Леди Уилбердон тем временем просматривала страницу через плечо секретарши.

— Завтра мы уезжаем в Калькутту, чтобы проинспектировать Институт Реабилитации Прокаженных Сифилитиков леди Уилбердон.

Мужчины резко втянули воздух.

— Их можно реабилитировать? — спросил мистер Сальвадор.

Он, казалось, был совершенно поражен, хотя и не без оттенка веселости.

— Прокаженные-сифилитики не доставляют никаких трудностей, — сказала леди Уилбердон, — по сравнению с избалованными мальчиками.

Мистер Сальвадор покраснел и заткнулся, оставив доктора Радхакришнана в одиночку закруглять беседу.

— Обязательно позвоните, когда вернетесь в Дели, — сказал он.

— По телефону?

— Да. Никаких визитов, помните?

— Но операция мистера Сингха будет производиться в новом здании, разве не так?

— О. Да, это верно. К тому моменту оно должно быть готово.

— Значит, после операции он будет находиться там же.

Доктор Радхакришнан смог только кивнуть.

— Увидимся через несколько дней, — сказала мисс Чепмен, захлопывая ежедневник и озаряя их приветливой улыбкой. Обе женщины промаршировали за дверь и уселись в ожидавщий их автомобиль.

Мистер Сальвадор развернулся на пятках, проследовал через все Здание № 1 и вытащил из стола бутылку джина. Они с доктором Радхакришнаном уселись за стол и принялись молча поглощать его из бумажных стаканчиков. Через пару минут к ним присоединился Зельдо. Это было само по себе тревожным знаком, поскольку Зельдо был помешанным на здоровье пуританином. Пить неразведенный джин из бумажных стаканчиков было совершенно не в его стиле.

— Что это было? — спросил наконец доктор Радхакришнан, когда у них с мистером Сальвадором, или Баки, или Бэ Эм, как называли его школьные кореша, оказалось внутри по нескольку унций этанола.

Мистер Сальвадор всплеснул руками.

— Что я могу сказать такого, что хоть как-то обогатит уже полученные вами впечатления?

— Она вас знает.

Мистер Сальвадор вздохнул.

— Мой отец был аргентинцем немецко-итальянского происхождения. Мать — британкой. Один из наших домов располагался в Англии, и именно там я пошел в школу. Раз или два в год она являлась туда с проверкой. Она садилась на заднюю парту и несколько минут наблюдала. Заставляла учителей чертовски нервничать. Учеников тоже. Даже охранники трепетали.

— После этого вас связывали какие-то общие дела?

— Никаких. Никогда. Я совершенно не понимаю, почему она даже имя мое помнит. Должно быть, у