Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

«The Guardian»: Soviets Launch Manned Buran Shuttle. Space Lesson for Children Planned.

«Le Monde»: Le Bourane habité: Moscou reprend l’initiative spatiale.

«Corriere della Sera»: Navetta sovietica in orbita. L’equipaggio internazionale comprende un cosmonauta cinese e un’insegnante armena.

«Жэньминь жибао»: Китайский космонавт Чжан Лицзянь на борту советского многоразового корабля. Историческое событие.

Двадцать восьмого июня, двадцать один час по московскому времени.

«Буран» вышел на дальнюю дистанцию сближения. До комплекса «Мир» оставалось семьдесят километров, скорость сближения — одиннадцать метров в секунду. В кабине работали Волк и Щукин. Чжан был в бытовом отсеке, проверял стыковочную аппаратуру. Петросян стояла у иллюминатора правого борта.

На «Мире» их ждали. Анатолий Яковлевич Соловьёв и Александр Николаевич Баландин находились на станции с одиннадцатого февраля, экспедиция ЭО-6. По плану их работы визит «Бурана» был пятым днём программы, включавшей совместные эксперименты, замену некоторого научного оборудования, передачу на Землю нескольких экспериментальных образцов из модуля «Кристалл» и — отдельно — тот самый открытый урок из космоса, для которого с апреля модуль «Квант-2» был доукомплектован аппаратурой телевизионной съёмки высокого качества, установленной на карданной подвеске у большого иллюминатора.

На двадцати километрах — дальний визуальный контакт. На пяти — ближний. На пятистах метрах «Буран» перешёл в режим ручного управления. Волк взял управление на себя. Щукин рядом — контроль параметров сближения, связь с ЦУПом, готовность перехватить управление в случае отказа командира.

На ста метрах от станции «Буран» замер в относительной неподвижности. Волк дал короткие импульсы двигателями ориентации, корабль приближался к стыковочному узлу со скоростью полметра в секунду. Тридцать метров. Десять. Три.

Касание.

На пульте загорелся зелёный индикатор «контакт». Через две секунды — индикатор «механический захват». Через двадцать две секунды — «герметичное соединение».

В наушниках Волка прозвучал голос Соловьёва с «Мира»:

— Буран, Мир. С прибытием, мужики.

Волк ответил:

— Мир, Буран. Спасибо. Идём к вам.

В двадцать два часа двенадцать минут по московскому времени открылся переходный люк. Первым из «Бурана» в переходной модуль «Мира» переплыл Чжан — по программе стыковки ему полагалось проверить герметичность переходного отсека со стороны станции. За ним — Петросян с контейнером биологических образцов. Последними — Щукин и Волк.

В жилом отсеке «Мира» стало тесно. Шесть человек — максимальная численность экипажа комплекса за всю его историю. Соловьёв и Баландин — худые, бородатые, в рабочих шортах и футболках с эмблемами своей экспедиции. Гости — ещё в полётных костюмах, с улыбками, обычными в такие минуты.

Соловьёв протянул Волку традиционный хлеб-соль — каравай из полётного рациона, крошечный, упакованный в плёнку, который он с Баландиным специально сохранил для этого момента. Каравай в невесомости норовил уплыть.

— Ребята, с прибытием. От лица всей экспедиции ЭО-6.

— Спасибо. От лица первой пилотируемой экспедиции «Бурана».

Камера в углу модуля работала всё это время. Сигнал шёл через ретрансляционный спутник «Альтаир» на Землю, оттуда — в Останкино, оттуда — на Интервидение, Eurovision, CCTV, RAI, ABC, BBC, CNN. Тридцать две страны. Сколько-то сотен миллионов зрителей — точной цифры никто не считал в реальном времени.

Эфир шёл десять минут. Экипажи обменялись приветствиями, Соловьёв коротко представил Баландина, Волк — свой экипаж. Когда очередь дошла до Петросян, она представилась — не для экипажа станции, для всего мира.

— Здравствуйте. Меня зовут Анаит Петросян. Я учитель физики и астрономии из города Ленинакан. Через два дня, первого июля, в девятнадцать часов по московскому времени у меня будет первый урок с орбиты — для всех советских мальчиков и девочек, а также для ребят со всего остального мира, кто захочет его посмотреть.

Камера поймала её лицо. На секунду в кадре оказался иллюминатор за её плечом, и там, за стеклом, далеко внизу, была дневная сторона Земли. Белые облака над синим океаном.

Эфир закончился. Студия в Останкино перешла на комментаторов, те говорили что-то про историческое значение момента.

Первое июля. Восемнадцать часов сорок пять минут по московскому времени. Семнадцать сорок пять по Турину.

Я сидел на односпальной кровати в двухместном номере на четвёртом этаже отеля «Principi di Piemonte», где сборная базировалась после Делле Альпи. Мостовой, мой сосед по номеру, полчаса назад куда-то усвистал, до ужина у нас было свободное время, ну а я смотрел телевизор.

На экране шла трансляция RAI Uno. Только что закончился блок рекламы, и диктор в студии — эффектная итальянка с аккуратной причёской — объявила, что следующий сюжет — это прямой эфир из пионерского лагеря «Артек» в Крыму, Советский Союз. Там сейчас отдыхают несколько десятков итальянских детей, итальянских мальчиков и девочек, детей членов Итальянской коммунистической партии. И для них, а также для всех остальных детей, как в Артеке, так и в Советском Союзе и в Италии, будет проведён урок астрономии. Притом это не просто урок, а урок с борта космической станции «Мир». И проведёт его космонавт-учитель Анаит Петросян.

Заставка. Земной шар, медленно вращающийся, поверх него — эмблема Артека и эмблема советской космической программы. Музыка — что-то торжественное, но не слишком.

Студия переключилась на Артек. Большой зрительный зал под открытым небом — амфитеатр из белого камня, с морем за спиной. На сцене — большой экран. В зале, на скамьях, — дети. Их было много, несколько сотен. Советские в белых рубашках и артековских галстуках. Итальянские — в таких же артековских галстуках, но с маленькими значками-триколорами на груди, подаренными делегацией ИКП. Вьетнамские, кубинские, монгольские, ангольские. Дети из Спитака и Ленинакана — у них был свой сектор, слева от центра, человек тридцать.

Итальянский комментатор за кадром, мужской голос, спокойный, интеллигентный, коротко рассказывал про Артек. Что это не просто лагерь, это место, куда со всего социалистического мира приезжают дети, отличившиеся в учёбе и общественной жизни. Что программу обменов поддерживает Итальянская коммунистическая партия и Всеобщая итальянская конфедерация труда.

Я смотрел. Не думал, не анализировал. Просто смотрел.

На большом экране в артековском амфитеатре появилась картинка из космоса. Потом она заменила кадры из пионерлагеря и у меня в телевизоре. Модуль «Квант-2». У большого иллюминатора — Петросян. На ней был синий рабочий костюм с эмблемой СССР на рукаве. Волосы собраны сзади, чтобы не мешали в невесомости. Лицо — обычное лицо тридцатишестилетней женщины, не телевизионное, без грима.

— Здравствуйте, ребята.

— Меня зовут Анаит Размиковна. Я учитель из города Ленинакан. Сейчас мы с вами находимся на расстоянии триста пятьдесят километров друг от друга. Я — вверху. Вы — внизу. Я сейчас пролетаю над