"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Усадив русалку за стол, налил горячий суп в миску и поставил перед ней. Потом заварил чай в кружке, пододвинул кусок лепёшки. Мирель смотрела на всё это с таким видом, будто перед ней накрыли королевский стол.

Вообще-то, она всё это уже пробовала, но сервировка добавила нашей трапезе новизны и шика. Я что, дело такое!

Я за выглянул в окно, тюленя поблизости не было, обиделся и ушёл. Теперь за этой несчастной акулой глаз да глаз. Кристаллы осветили мою давнюю боль, гидропонику, и у меня насчёт неё тоже имелось свежая идея.

Снял с факела один чёрный кристалл, тот, что уже израсходовал часть энергии, чтобы случайно не поджечь свои посадки, выудил из кармана синие кристаллы, благо их теперь у меня вполне достаточно, аж 12, взял четыре и сплёл под них браслет. Надо было как-то закрепить систему освещения над желобами, и это оказалась весьма нетривиальной задачей. К моему удивлению, идеально подошёл обломок прежнего факела, закреплённый на веревку. Он свисал вниз, как маленький светильник, который удобно было передвигать в ту или иную сторону по мере необходимости. Отлично! Осталось вернуть на место песок, собрать конструкцию и ждать, когда взойдут мои первые зеленушки!

— Мирель, идёшь помогать?

Ответа не последовало.

Глава 27

— Мирель? — оставив гидропонику, я заглянул в кухню.

Русалка сидела за столом, положив голову на вытянутую руку, а Боцман, уловив момент слабости, лакал из её тарелки осьминожий суп. При моём приближении, рыжий воришка ухватил кусок щупальца, звякнул ложкой и был таков.

Мирель пошевелилась, но не проснулась.

Эмоциональный день для девчонки, утомилась. Я поднял её на руки, отнёс в кровать, укрыл одеялом и вернулся на кухню.

Здесь у меня накопилось достаточно дел. Прошли сутки с момента, как Каспар передал весточку.

— Сутки, — сказал я себе и поставил зазубрину на подвернувшемся черенке. — Значит, отсчитываем три недели до рассвета. Уж скорей бы!

Возле разобранной гидропоники лежал песок, завёрнутый в нечто, напоминающее водоросли. Несчастные листья за несколько дней высохли и скукожились, сквозь образовавшиеся щели уже начал просыпаться песок. Я подобрал пустой жёлоб, из которого в своё время вытряхнул всё содержимое, чтобы срочно заделать трещину в окне нижнего этажа, заново заложил выемку дренажем из осколков базальта и засыпал сверху песком. Всё, можно подвешивать его на прежнее место.

Я проверил два других контейнера, сунув в пальцы в песок. Высохли. Концентрат давно не капал, а семена так и не успели проклюнуться, может и сгнили уже. Покопавшись, достал пару зёрнышек, одно стало мягким, при нажатии вышла какая-то слизь. Этому хана, ну, я сам виноват. Вторая семечка на удивление осталась твёрдой и не изменила цвет. Я просмотрел все и выбрал несколько «покойничков», чтобы заменить, а потом поднялся на цыпочках в кабинет и взял из ящика стола семена. Также тихо, чтобы не разбудить Мирель, спустился, пару раз всё же скрипнув лестницей, и посадил новые зёрна в свои лунки. Теперь концентрат. Никто за меня его не приготовит, пришлось снова связаться с этой гадостью. Я сходил за ведром, затем на улицу к вонючей бочке, которая уже успела пережить заморозку, атаку гигантской волны, синих кристаллов, тумана и оттаять обратно от тепла стен Маяка.

Пожалуй, китовый концентрат проживает свою лучшую жизнь.

Я зачерпнул немного, профильтровал в остатках песка и разбавил несколькими литрами воды, наполнил ведро с дырочкой-капилляром и подвесил у начала первой грядки. Дело пошло, осталось самое главное, свет, благо теперь у меня имелись спички и бегать с лучиной не было нужды. Я чиркнул, получил огонёк и запустил кристалл на обломке факела. Идеально! Тёплый свет накрывал всю мою гидропонику, к тому же его можно было регулировать и перемещать. Теперь нужно набраться терпения и ждать всходов.

Вспомнил, как наглый тюлень покушался на мою акулу.

— Слышь, Боцман, у меня тут знакомый есть, такой же плут, как ты. Может, банду организуете еду воровать?

Кот отреагировал положительно и побежал за мной на улицу. Температура слегка поднялась, пожалуй, с −20 до −10 градусов, словно готовясь к приходу рассвета. Терпимо. Боцман уже мог гулять, не рвался домой и с удовольствием исследовал мёрзлый остров. Первое, что попалось на глаза на пути к берегу, это пушка. Размеренные дни, которые я уже начал воспринимать как рутину, внезапно стали напряжёнными и даже какими-то… живыми. Я никогда не был драчуном, но угроза дому и близким как-то мобилизует мужчину, что ли.

Вон Боцман, мигом понял угрозу, нависшую над нашим провиантом и уже бил лапой по усатой морде тюленя, который вылез на берег явно с одной весьма очевидной целью.

— Так его, рыжий, не давай спуску! — я смотрел на спарринг кота с тюленем и всей душой болел за своего напарника.

Толстяк только перекатывался, как валик, подставляя Боцману то одну щёку, то другую.

— А-а-а-аф! А-а-а-аф! — ворчал он на кота короткими звонкими звуками, похожими на хриплый лай собаки.

— Боцман! Боцман, твою мать, я на тебя щупальце поставил! Дерись!

Когтистая лапа яростно молотила морду с огромными чёрными глазами, но безрезультатно, вероятно, тюлень воспринимал это как массаж. Развалившись на спине, он зажмурился и принимал неистовые удары с довольной улыбкой.

— Эх, Боцман, Боцман… Ты честно пытался, горжусь тобой! — я понял кота на руки и почесал толстую шкуру тюленя. — Зверинец, прости господи!

Отрубив небольшой лоскут от остатков акульего хвоста, кинул коту, тот сразу потащил его подальше от берега. Оно и правильно, такую конкуренцию ему не выиграть.

Откалывая лёд, я принялся освобождать мёрзлое тело рыбы. Уже сбил его до спинного плавника и начал было разрубать саму тушу, но тут вдруг вспомнил.

— Чёрт, там же кристалл! Рубанул бы и остался без глаз.

Я сходил за ножом и принялся нарезать акулу.

Нож скользил по серой шкуре, та оказалась неожиданно жёсткой, как наждачная бумага. Я провёл пальцем против роста чешуи. Шершавая. Вспомнил где-то читанное, что у акул чешуя — это по сути видоизменённые зубы, плакоидная называется. Кожа работает как кольчуга, поэтому просто так ножом её не возьмёшь. Пришлось делать надрез вдоль брюха, там шкура мягче.

Разрезал брюшину. Все внутренности оказались заморожены напрочь, туда даже нож заходил с трудом, а печень выглядела непропорционально огромной и занимала едва ли не треть всей брюшной полости. Я проверил, нет ли вокруг неё кристалла, и выдолбил