"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Оказавшись наверху, в комнате Соловьев уселся за стол в кресло, откинулся на его спинку, закурил сигарету и выпустив дым в потолок сказал Захарову:

-Миша настоящий талант. У него и покойник заговорит. А этот твой Мохов тем более.

-Как вы этого водилу то отыскали? - поинтересовался Захаров,- я грешным делом думал, что его давно в живых нет.

-Как? Да очень просто. Поинтересовался, что он за человек, людей о нем по расспрашивал, за семьей наблюдение поставил. Семья его никаких известий о нем до сих пор не получила. А тут два варианта возможны. Либо этого Семенова в живых уже нет, либо семья для него не очень то и важна. Кстати я узнал, что с женой он так себе жил, на грани развода практически. А потом прознал, что любовница у него имеется и, что чуть ли к ней он уже уходить из семьи собрался. Ну, а дальше все просто. Узнал адресок, установил наблюдение, этот чудик из Челябинска оказывается ей даже письма слал. Ну а потом и сам заявился, так сказать инкогнито. Ну мои ребята его и сцапали.

-А баба это кипишь не подымет?- спросил Захаров.

-Не- а. С ней понимаешь несчастье приключилось, аккурат вчера. Шла она вечером с работы, а ее какие то гопники ограбить захотели. Ну она сопротивление оказала, а они за это ей перо в бок! Так, что она в морге теперь. А оттуда ей кипишь поднимать не просто будет.

Захарова даже передернуло от веселого тона с которым Соловьев говорил все это.

-Ты мне вот, что Дмитрий Борисович скажи,- и Соловьев вперил в Захарова свой пронзительный взгляд, - как понимаешь вопрос с твоим Моховым решать надо радикально. Миша конечно из него всю нужную информацию вытрясет, ты в этом даже не сомневайся, но как и ты и я понимаем, что после всего этого у него товарный вид по порчен будет. Так, что предъявлять его широкой публике после всего этого не желательно. Вот совсем не желательно. Так, что какие твои мысли по этому поводу будут?

Захаров молчал, молчал и Соловьев продолжая буравить его своим тяжелым взглядом.

В конце концов, видимо поняв, что пауза несколько затянулась он хлопнул ладонью по столешнице и произнес:

-Ладно, понимаю тебя. Не просто все это, такое вот решение принимать в отношении своего коллеги, можно сказать боевого товарища,- и Соловьев вновь ухмыльнулся,- помогу я тебе. Есть у меня такие возможности. Мои ребята в случае чего все как надо сделают. Оформим все это как несчастны случай. Тут еще одна проблема. Надо, что то с Солдатовым и Заварзиной решать и по скорее. Времени у нас совсем не осталось.

-Ты, что Вадим Прокофьевич, все таки считаешь, что партийнная разведка уже к ним тропинку протоптала?- поинтересовался Захаров.

-Не протоптала, так скоро протопчет, да и не важно это. У нас с тобой какой приказ? Правильно! Всемерно ускорить процесс. Так, что если разобраться времени у нас с тобой совсем не осталось.

-И, что ты предлагаешь?

-Есть у меня одна задумка. Только баш на баш. Я проблему с Моховым решаю так, что комар носа не подточит, а ты мне эту мою задумку реализовать помогаешь. Без тебя это сделать будет труднее. Выбора у нас все равно уже никакого нет. Сам понимаешь, что вариант явки с повинной я всерьез не рассматриваю. Надо эту твою парочку так за жабры схватить, чтобы вырваться они ни как не могли! Пора выходить на финишную прямую! А иначе, если не мы, то нас за эти самые жабры схватят, да на кукан насадят. Не знаю как тебе, а мне такой вариант как то не очень подходит. Ну, что по рукам?

Внутренне содрогаясь Захаров был вынужден, что называется ударить с Соловьевым по рукам. Он прекрасно понимал правоту этого человека, не смотря на все свое отвращение к нему. Явка с повинной так же не входила в его планы, как она не входила и в планы Соловьева. И главным образом потому, что Дмитрий Борисович прекрасно понимал, что он зашел уже слишком далеко и никакой пощады даже в случае самого чистосердечного раскаяния ему ожидать уже не приходится.

Глава 19

Москва. Октябрь 1986 года.

Придя утром во вторник на службу я узнал потрясшую меня новость о гибели Мохова.

В начале не было никаких подробностей, но спустя пару часов стало известно, что он разбился на своей машине неподалеку от Зеленограда. Превысил скорость, и не справился с управлением автомобиля, произошло все это вчера поздно вечером.

Обо всем этом нас проинформировал Захаров, присовокупив то, что расследование гибели нашего коллеги будет проводится конечно очень тщательно, но пока, по предварительным данным, полученным к сегодняшнему утру, версия несчастного случая является основной.

-Жалко все таки Мохова,- сказал я Юле, когда мы вечером возвращались домой,- не плохой он мужик был. Вспоминал сегодня нашу первую с ним встречу в январе прошлого года. Как он нас возил в двухсотую секцию ГУМА. Да и потом с ним в общем то не плохо служилось. Ведь молодой совсем. Жена у него приятная такая. Двое детей. Жалко мужика!

Юля в ответ лишь безмолвно кивнула головой, а я продолжил.

-Интересно зачем это его понесло в Зеленоград, да еще так поздно? Сидел бы дома глядишь живой бы остался.

-Наверное была у него такая надобность,- ответила мне жена,- если была конечно.

-Подожди, ты, что полагаешь, что гибель Мохова совсем не случайна?- удивленно спросил я.

-Я полагаю, что в таком случае надо проверить все возможные версии. Не знаю как тебе, но вот лично мне вся эта история с Моховым почему то очень не нравится.

В ответ я решил промолчать. Возможности интуиции моей жены мне были прекрасно известны, но с другой стороны, расследованием обстоятельств гибели нашего коллеги уже занимались те кому это было положено по служебному долгу. Ясно было и то обстоятельство, что Комитет так же не останется в стороне. Но при этом ни я, ни Юля не были привлечены к этому расследованию, а поэтому конечно могли строить разные догадки и версии, только вот никаких практических результатов от этого занятия ожидать не приходилось.

Через два дня мы присутствовали на похоронах Мохова. На кладбище я заметил стоящую рядом с вдовой, симпатичную рыжеволосую женщину чем то