"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

В ответ я лишь безмолвно кивнул головой.

Мой спутник закончил сервировку стола, затем еще раз слазил в холодильник и достал оттуда бутылку коньяка. Достав из шкафа рюмки он налил мне полную, а себе на самое донышко.

-Выпейте, как лекарство, так сказать для снятия стресса обратился он ко мне.

Я ни произнося ни слова опрокинул рюмку и взяв бутылку налил себе вторую.

После второй рюмки коньяка, внутреннее напряжение не дававшее мне покоя не много ослабло, у меня появился аппетит и я приступил к еде.

Поужинав я некоторое время поговорил с Петром, он успокоил меня сказав, что уже завтра руководство начнет предпринимать все надлежащие меры для того, что бы выручить мою жену.

Вскоре в дверь позвонили. Петр молниеносно вытащил из заплечной кобуры пистолет и прокравшись на цыпочках к двери тихо спросил:

-Кто там?

В ответ ему, что то тихо ответили и он чуть помедлив открыл дверь.

Вошедший, оказался мужчиной средних лет, с густыми рыжими усами под носом.

-Артемьев. Иннокентий Павлович Артемьев,- представился он мне и протянул свою руку.

Мы прошли в большую комнату и Артемьев обратился ко мне:

-Так, товарищ Солдатов рассказывайте, что у вас произошло.

Я как мог постарался ввести его в курс дела.

Выслушав меня мой новый знакомый помолчал, а затем сказал:

-Ну, что же товарищ Солдатов, я вас понял. Скажу только, что руководство уже сегодня же будет проинформировано о случившемся. Сегодня вы заночуете здесь, а завтра мы постараемся переправить вас в более безопасное место. Петр, - обратился он к моему спутнику,-ты пожалуй сегодня тоже ночуешь здесь. Смотри у меня. Держи ушки на макушке.

Петр в ответ лишь кивнул головой.

Артемьев попрощался с нами и ушел. Петр зевнул и посмотрев на меня сказал:

-Сегодня был напряженный день и у вас и у меня. Так, что может быть ляжем пораньше спать. А. Александр Николаевич?

Мне оставалось только согласиться с ним.

Петр достал постельное белье из шкафа, расстелил его на диване, и прошел на кухню. Я разделся, лег на диван и как то быстро провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 21

Москва. Октябрь 1986 года.

-Как?! Как такое могло случиться?! Как вы могли упустить этого молокососа?- орал на стоящего перед ним на вытяжку Авдеева, багровый от гнева Соловьев.

Товарищ полковник прибыл на место происшествия чуть позже основной группы, прибыл испытывая предвкушение от того, как он быстро и четко сломает этого наглого выскочку Солдатова с его бабой, как он своими методами (это вам не укольчики разные!) поставит их в такое положение, что им некуда будет деваться, кроме как подчиниться его, Соловьева воле и с этого момента делать только, то, что им будет приказано. По мнению Вадима Прокофьевича и Солдатов и Заварзина принадлежали к числу слюнявых, бесхребетных интеллигентов, которых сломать, нечего делать. К Заварзиной Соловьев испытывал еще и затаенную классовую ненависть ( хотя он вряд ли даже сам себе признался бы в этом, годы службы вынудили Вадима Прокофьевича быть осторожным не то, что в словах, но даже в мыслях) эта выскочка, происходившая из номенклатурной семьи, разъезжавшая на собственной «шестерке», к тому же вся из себя красотка, не то, что он Соловьев проведший свое детство в зассанном бараке, в окружении вечно пьяных уродов, затем много лет отпахавшим рядовым опером «на земле», пока в один прекрасный день, на него, смышленого и, что там говорить не особенно отягощенного моральными и правовыми предрассудками майора не обратил внимание один из помощников всемогущего в то время, главы МВД Щелокова.

Генерал Щелоков как раз, в то время, озаботился созданием нечто вроде личной тайной службы, которая должна была выполнять разного рода щекотливые поручения министра, которые в по тем или иным причинам нельзя было доверить официальным инстанциям.

Соловьев вошел в состав этой тайной, подчинявшейся лично министру группы и в короткий срок сумел не только попасть в поле зрения Щелокова, но и быстро стать одним из самых доверенных у него лиц и в конце концов возглавить эту личную тайную службу министра, да еще и с правом личного доклада главе МВД.

За время этой весьма специфической службы он, Соловьев, исполнил немало тайных, личных поручений министра. Щелоков знал, что Вадим Прокофьевич с одной стороны профессионал каких мало, а с другой стороны разобьется в лепешку, но выполнит данное ему задание и не какие моральные или правовые предрассудки не станут этому препятствием.

Именно в то время, Вадиму Прокофьевичу стало казаться, что еще немного и он пожалуй войдет в круг «избранных», что вот вот и его карьера получит достойное завершение.

Все рухнуло в ноябре 1982 года. После смерти Брежнева Щелоков почти сразу слетел с должности министра, а на его место пришел этот выродок с Лубянки, Федорчук. Бывший глава КГБ с особым удовольствием стал сводить счеты с конкурирующей организацией, причем по иронии судьбы став ее главой. Почти сразу Соловьев и возглавляемая им тайная служба обратила на себя внимание нового министра и это внимание было очень и очень не добрым.

Федорчук почти сразу разогнал возглавляемую Соловьевым группу. Одного этого Вадим Прокофьевич не мог простить новому главе МВД. Ведь создавал эту группу собственноручно не один год, тщательно подбирая каждого человека, а тут пришел очередной Держи — Морда и мигом уничтожил плод долгой и кропотливой работы. Соловьев с отвращением и ненавистью вспоминал багровую морду Федорчука, и летящие из его пасти слюни, когда этот лубянский выкормыш, в своем кабинете орал на него, словно на зеленого пацана, на него который своим трудом и потом заслужил свои полковничьи погоны, который был истинным профессионалом, переловившим множество опасных преступников, не то, что эти чекистские отродья способные только фабриковать липовые дела на липовых диссидентов и не менее липовых шпионов. Попробовали бы эти бездельники поработать «на земле», как поработал он, полковник Соловьев!

Но Федорчук не ограничился уничтожением плода трудов Соловьева. По его распоряжению против Вадима Прокофьевича возбудили уголовное дело и отстраненный от службы полковник вынужден был таскаться на допросы к следователю и судя по всему перед ним замаячила вероятность, вскоре оказаться на зоне в Нижнем Тагиле, или вообще у стенки, тем более, что его бывший шеф и министр последовательно был исключен из состава ЦК, потом из рядов партии, и перед