Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

О!

Когда дернул самый нижний ящик, из его недр выкатился небольшой перстень-печатка. Я поднес его к глазам и удивился детальности рисунка на печати. Крохотный осьминог держал в двух щупальцах колбы, а другие были скрыты в облаках дыма или пара. Весьма искусная работа!

Память Исаева не сразу подсказала мне, что это за перстень. Пришлось покопаться, прежде чем я смог вспомнить, что это прапрадедовский перстень. А на рисунке — герб рода Исаевых.

Мило.

Проверил зрением алхимика, убедился, что это просто фамильное кольцо без всякой магии и начал эту самую магию творить. Положил перстень на стол перед собой, протянул к нему руки и сосредоточился. Отыскал несколько подходящих Нитей, притянул их поближе и, аккуратно жестикулируя одними пальцами, стал плести сложный узор.

Забавно, но здесь мне очень помогли уроки языка жестов. Пальцами я стал оперировать куда искуснее.

— Ай! — вскрикнул от внезапной боли.

Так ушел в работу, что не заметил, как на стол забрался Огрызок, привлеченный мягким магическим сиянием моих рук. Он решил, что мой мизинец — игрушка, и вцепился в него когтями.

Блин, зараза! Нельзя прерывать плетение узора, иначе Нити запутаются!

Ай-яй-яй, как больно мне! Убили палец, убили ни за что, ни про что!

Терпи, Исаев, терпи!

— Кыш! — шикнул я на котенка, но он воспринял это сигналом к новой атаке и повис на запястье. — Кыш-кыш-кыш! — почти взвыл я.

Все бесполезно. Не слазит. Придется заканчивать так. А это было ой как не просто! Но я и не с таким справлялся. Однажды плел узор зелья прямо под огнем орочьих шаманов во время битвы за Мельникову падь. Спас тогда эльфийского воеводу. Он меня отблагодарил потом, подарив кошель с бесконечным запасом золотых монет. Сколько мне крови из-за этого сборщики податей выпили… На бассейн хватило бы.

Короче, не люблю я эльфов с тех пор.

Воспоминания позволили ненадолго забыть об атаке на мою руку, и я закончил узор. Сияние из-под ладоней погасло, и по перстню пробежала сиреневая волна, обогнула его и погасла. Только едва заметный отблеск того же цвета теперь говорил, что перстень стал магическим артефактом.

— Ну все, шерсть! — взревел я. — Пущу на коврик для унитаза!

Огрызок мигом понял, что обращаюсь к нему, замер на секунду и пустился в бегство.

— Стой! — вопил, бегая за ним по всей квартире.

Пушистый засранец уходил от меня быстрыми длинными прыжками. То на стол заскочит, то на кухонный шкаф, а оттуда — на занавески. Спустится по ним, как заправский наемный убийца, и нырнет под стол. Я порядком запыхался, пытаясь поймать это чудовище, но в итоге Огрызок спрятался под моей кроватью, забившись в самый дальний угол, из которого я не смог его достать.

— Мяу! — торжествующе воскликнул он и блеснул глазами.

Одним — зеленым, вторым — мутно-розовым. Грибок еще жил в нем.

— Это еще не конец! — пообещал я коту и выпрямился.

Хмыкнул сам себе и покачал головой. Дожил, блин. Верховный Магистр Алхимии гоняет кота. Но самое смешное не это, а что не мог его поймать!

Ладно, пора на тренировку, а потом начнем ловить людей младшего Воронова на живца.

Пока собирался и шел в «Пушинку», Роман успел арендовать катер на одной из пристаней города. Скинул в сообщении адрес, где он будет ждать меня после девяти вечера.

К семи часам на улице уже стемнело. Я шел по тротуару, а окна зала уже виднелись в паре сотен метров впереди. Фонари почти не горели, только один моргал в предсмертных судорогах. Я как раз проходил под ним, когда услышал сзади шорох шин по асфальту и рев мотора.

Машина без номеров вдруг с визгом затормозила прямо передо мной, заскочив передними колесами на тротуар. Она была серого цвета, неприметная — таких тысячи ездят по улицам Нижнего Новгорода. Из нее выскочили двое пассажиров: один с сиденья рядом с водителем, второй — из задней дверцы справа. Высокие, плечистые парни, коротко стриженный блондин с бычьей шеей и бритый налысо, с татуировками на руках. В мерцающем свете разглядел не то змей, не то щупальца.

— Эй, парень, закурить не найдется? — спросил блондин.

Ну да, конечно, покурить им надо.

Так, их двое, я один, плюс еще водитель, но тот пока сидел внутри, мотор не глушил. Значит, по мою душу. Пожарный пояс с зельями я прихватил, но он в сумке — достать не успею.

Здесь и сейчас драться с ними не вариант. Место открытое, из оружия у меня только кулаки. Есть еще Морвина, но она тоже в сумке, и сперва ее нужно достать. До зала далеко, и гады перекрыли мне путь до него. Нужно выиграть время, разорвать дистанцию и либо отступить окончательно, либо сразиться.

— Конечно! — ответил я, делая несколько шагов назад. — Подходи, сейчас дам прикурить!

Я рванулся назад, разворачиваясь. Хотел добежать до арки в доме, которую недавно прошел, но путь мне перекрыл еще один человек. Я только и успел разглядеть его бессмысленно жестокие глаза.

Одной рукой он схватил меня за плечо, а второй больно ткнул в живот.

— Тебе привет от Воронова, — процедил он.

Уточнить, от которого, я не успел.

Грохнул выстрел.

Михаил Капелькин, Сергей Карелин

Из золота в свинец 4

Глава 1

В моем мире часто в кино или книгах, когда повествование обрывается звуком выстрела, затем, в следующей части выясняется, что стреляли не в героя, а наоборот, стрелял сам герой. Или его верный товарищ, спасая друга и убивая злодея.

Так вот… это не тот случай.

Сначала я ощутил слабый толчок, будто меня палкой ткнули проверить, живой или нет. В тот же миг все вокруг стало четким. Мерцающий фонарь ослеплял, холодный ноябрьский воздух забирался под куртку, плечо крепко сжимала чужая рука. Человек, кому она принадлежала, был очень смуглым, на лице его пробивалась грубая щетина, а губы изгибались в презрительной усмешке.

Снова выстрел, после которого зазвенело в ушах. Сердце гулко ударилось о ребра, а в живот сунули кусок льда. Все происходило, словно в замедленной съемке. Затем пришла боль, звон превратился в свист, и время снова ускорилось. Во рту появился знакомый металлический привкус крови, а живот взорвался от боли.

— Эй, какого хрена⁈ — сквозь шум крови в ушах пробился далекий крик. Кричали словно с другого конца города.

Стрелок приставил к моему подбородку пистолет. Дуло было горячим и мокрым.

«Наверно, от моей