"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Я проспал не три часа, а полтора, потому что в семь за мной приехал Пашка.

День шестнадцатого был длинный, серый и очень нервный, потому что муть с запада к обеду поднялась выше и стала похожа на что-то определённое.

К Людке я попал только в восьмом часу вечера, и попал в сельпо, за десять минут до закрытия, потому что больше было некогда.

Она стояла за прилавком.

За прилавком, в синем халате поверх платья, с волосами, убранными не так, как раньше, — раньше она носила косу, а теперь было заколото сзади, — и она отпускала какой-то бабе крупу и меня не видела.

Я встал в очередь.

Очередь была два человека.

Когда подошла моя, она подняла голову и открыла рот.

— Килограмм гречки, — сказал я.

— Гречки нет, — на автомате ответила Людка и тут же залилась краской от шеи до лба.

Баба сзади хмыкнула.

Мы вышли вместе через десять минут, когда она закрыла, и пошли вниз по улице к речке, и первые метров двести не разговаривали вообще.

Она изменилась.

Ненамного, но изменилась: три месяца в райцентре что-то с человеком делают. Держалась она прямее. Говорила чуть иначе — не по-городскому, а как-то отчётливее, будто привыкла, что её слушают незнакомые.

И от неё пахло другими духами.

— Ну? — сказала она наконец.

— Что «ну»?

— Ты письмо получил?

— Получил.

— И?

— И ответил.

— Ты ответил в июле! — Людка остановилась. — Один раз! В июле!

— У меня уборка.

— У всех уборка!

Она сказала это громко, и мы оба на секунду замолчали, и потом она фыркнула и пошла дальше.

— Дурак ты, Лыткин.

— Дурак.

— Я твоё письмо девчонкам читала.

— Зачем?

— Затем, что они не верили, что ты есть.

Я засмеялся.

Мы дошли до моста и постояли на нём, глядя в воду, и было тепло, и от воды тянуло холодком, и где-то за селом ровно и низко гудело поле.

— Слышишь? — спросил я.

— Слышу. Это что?

— Это комбайны.

Она послушала.

— Их сколько?

— Одиннадцать.

— Ой.

Она стояла и слушала, а я стоял и смотрел на неё, и в какой-то момент поймал себя на том, что мычу под нос какую-то мелодию.

— Это что?

— Не знаю. Привязалось.

Я и правда не знал.

Точнее, знал — но это была песня, которую напишут лет через десять, и объяснять тут было нечего, поэтому я замолчал и больше не мычал.

Рая появилась на току семнадцатого, в середине дня.

Приехала она с отцом — председательский УАЗ встал у весовой, Аркадий Павлович пошёл к сушилке, а она осталась.

Я в это время перекидывал ящик с ремнями из летучки на землю и был по локоть в мазуте, в пыли и в полове, которая на потном теле держится как приклеенная.

— Здравствуй, Лыткин.

— Здравствуйте.

Она была в брюках, но не в белых, а в обыкновенных, и в кедах, и это её как-то очень красило.

— Ты знаешь, что я про тебя дома слышу каждый день?

— Догадываюсь.

— Не догадываешься. — Рая прислонилась к крылу. — Папа тебя ругает.

— За что?

— За то, что ты всё время прав. — Она смотрела, как я работаю. — Ругать человека за то, что он неправ, — это легко и приятно. А тебя ругать неприятно.

Я поставил ящик.

— Я в конце августа уезжаю. И я хочу тебе кое-что сказать, пока не уехала.

— Слушаю.

— Колхоз может дать направление в сельхозинститут. Целевое. Со стажем, со стипендией и с обязательством вернуться. Это делается раз в год, в мае, и в этом году никого не послали, потому что некого. — Она говорила ровно и по делу, как в тот раз в поле. — Я с отцом поговорю. Он даст.

Я вытер руки.

— Зачем вам это?

— Не «вам». — Она поморщилась. — Мне двадцать три года.

— Зачем тебе это?

Рая подумала.

— Мне противно. — Рая смотрела на сушилку. — Я приезжаю сюда два раза в год и каждый раз вижу одно и то же: тут всё держится на трёх-четырёх человеках, которые тянут, а остальные смотрят. И этих троих никто никуда не двигает. Их держат, потому что они удобные.

Тут она была права совершенно.

— Спасибо, — сказал я. — Не поеду.

— Почему?

— Мне двадцать два. Мне пять лет учиться, потом три года молодым специалистом. Через восемь лет мне тридцать, и я главный инженер в чужом хозяйстве. — Я закрыл будку. — А тут за восемь лет всё уже будет.

— Что «всё»?

— Всё.

Рая посмотрела на меня внимательно.

— Ты странно говоришь иногда. Как будто ты уже знаешь.

По дороге от сушилки шла Людка.

Она шла с двумя бидонами — сельпо