Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

class="p1">Я стоял в центре пустыря, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Кровь текла по руке от царапины фурии, но это была лишь поверхностная рана. Живой. Целый. Победил.

Толпа зрителей несколько секунд молчала, поражённая увиденным. Затем взорвалась воплями восторга.

— Он выиграл! Мальчишка выиграл Истинную дуэль!

— Видели, как он летал по воздуху? Это же магия!

— МОЙ ВНУК ПОРВАЛ СРАКУ СТАРОМУ ПЕРДУНУ!

Я не обращал внимания на тонну системных сообщений. Всё потом.

Всеволод медленно подошёл к центру поля, его лицо выражало что-то среднее между восхищением и недоверием.

— Парень, — сказал он, качая головой, — а ты действительно хорош для своего возраста. Переиграл старика с четырьмя питомцами, имея всего трёх.

— У меня тоже четыре, — возразил я, пытаясь отдышаться.

— Твою крыску можно не считать, хоть воспользовался ты ей и неплохо. Рискованный ход, но сработал.

Представитель барона торжественно поднял руку:

— Истинная дуэль завершена!

По толпе прокатилась новая волна ликования.

— Ты убьешь его? — спросил Мастер.

Истинная дуэль завершена. Получено опыта: 15000.

Получен уровень 18.

Я стоял над униженным стариком, который корчился от боли в боку, прижимая руку к ране. Кровь просачивалась между его пальцев, окрашивая траву в тёмные пятна. Но в моих глазах не было триумфа — лишь холодная, звенящая ярость, которая требовала полного, окончательного возмездия.

Взгляд переместился на Лесную фурию, которая лежала почти без сознания, едва дыша после захвата Афины. Затем на трепыхающуюся в зубах Актрисы сову, которая тщетно билась крыльями, пытаясь освободиться.

— Это ещё не всё, — произнёс я так тихо, что слышали лишь те, кто стоял рядом.

В сознании всплыли слова Эрики о «ментальном принуждении» и о том, как она разорвала мою связь с Красавчиком. Тогда это причинило мне невероятную боль.

Идея была жестокой. Беспощадной. И именно поэтому — идеальной.

Я медленно подошёл к обездвиженной фурии. Чудовище едва дышало, его грудь поднималась и опускалась с трудом. Актриса, поняв мой замысел без слов, подошла ко мне, всё ещё удерживая в зубах сову.

— Что ты делаешь? — прохрипел Ефим, приподнимая голову. В его голосе прозвучали нотки страха.

Я опустился на колени и положил руки на головы обоих зверей. Фурия была без сил, сова продолжала слабо трепыхаться, но оба ещё были живы.

— НЕТ! — закричал Ефим, его глаза расширились от ужаса. — НЕ СМЕЙ! ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ⁈

— Ты же всё понимаешь, мразь.

Да. Он понимал.

Я закрыл глаза и сосредоточился, погружаясь в глубины своего сознания туда, где жили ментальные связи с питомцами. Это было похоже на спуск в тёмную пещеру, где каждое движение могло обрушить свод.

Там, в этой ментальной тьме, я нащупал чужие нити — тончайшие струны, которые тянулись от зверей к ядру Ефима. Они пульсировали слабо, еле заметно. Связи были ослаблены поражением их носителя и моей победой, но всё ещё держались.

Эрика была права. Я действительно пойму, когда мне это действительно потребуется.

Пот выступил на лбу. Концентрация требовалась колоссальная. Я осторожно коснулся первой нити — той, что тянулась к фурии. Она дрогнула под моим прикосновением, словно струна под пальцем.

Ефим издал стон агонии.

— ПРЕКРАТИ! — он пытался подползти ко мне, оставляя кровавый след на траве. — ОСТАНОВИСЬ, УМОЛЯЮ!

Но я был неумолим. Вся ярость, все унижения, вся боль, которую он причинил мне и моей семье, сфокусировались в одной цели.

Я потянул.

ТРИИИИИСК!

Ментальная нить лопнула с звуком, который прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу. Ефим издал нечеловеческий вопль, хватаясь не за рану в боку, а за голову. Его спина выгнулась дугой, глаза закатились.

— АААААААААА! МОЯ ФУРИЯ! МОЯ ДЕВОЧКА! — рыдал он, понимая, что потерял связь с питомцем навсегда.

Вторая нить — к сове. Она была тоньше, слабее. Я обхватил её ментальными пальцами и рванул без предупреждения.

ТРЕСК!

Ефим завыл так, словно его резали живьём. Его тело билось в конвульсиях на окровавленной траве.

В глазах Лесной фурии на мгновение вспыхнула растерянность, затем — первобытная дикость. Разум зверя остался прежним, но исчезла та невидимая нить, которая связывала её с человеком. Она больше не была питомцем. Она была просто… зверем.

То же самое произошло с совой. Птица перестала трепыхаться и застыла, её большие глаза потускнели от замешательства.

— МАКСИМ! ПРЕКРАТИ, УМОЛЯЮ! — раздался крик Виолы.

Но я не собирался останавливаться.

Пока разум питомцев Ефима был дезориентирован разрывом старых связей, я вторгся в их сознание со всей силой своей воли. Не мягко, как с моими зверями. Жёстко. Властно. Ломая сопротивление грубой силой.

Подчинитесь!

Воля ударила по их разуму как кувалда. Фурия дрогнула, её жёлтые глаза замерцали. Сова издала слабый писк.

ВЫ СЛАБЫ, ВАШ ХОЗЯИН ПАЛ! ПОДЧИНИТЕСЬ МНЕ!

Ментальное давление было чудовищным. Я чувствовал, как что-то трещит в моей собственной голове, но продолжал давить. Их сопротивление рушилось как карточный домик.

И вдруг — щелчок.

Новые нити протянулись от моего разума к освободившимся зверям. Тонкие, но прочные.

Система отреагировала мгновенно:

Внимание! Получена особенность: «Похититель связей».

Получено опыта: 5000.

Внимание ! Питомец приручен.

Внимание! Получено опыта — 5000.

Внимание! Получен уровень 19.

Внимание! Питомец приручен.

Внимание! Получено опыта — 2000.

Ефим лежал на траве, его тело содрогалось от рыданий. Лицо было мокрым от слёз, глаза — красными и опухшими.

— Мои звери… — шептал он, голос срывался. — Мои девочки… Мои волки… ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁈

Я поднялся на ноги, чувствуя новые связи в своём разуме. Они были непривычными, чужими, но уже начинали приспосабливаться.

Фурия медленно подняла голову и посмотрела на меня новым взглядом — взглядом подчинённого на хозяина. Сова в зубах Актрисы прекратила сопротивление, и рысь с пренебрежением разжала хватку.

Толпа зрителей замерла в потрясённом молчании.

Всеволод стоял с задумчивым взглядом, его обычная невозмутимость испарилась без следа.

Я повернулся к разбитому старосте.

— Теперь ты знаешь, седой, — сказал я холодно, — что значит потерять всё самое дорогое.

И вдруг он начал смеяться.

Сначала это был тихий хрип, еле различимый среди стонов. Затем звук усилился, превратившись в булькающий хохот, который пробирал до костей своей неестественностью. Ефим закатил голову назад и хохотал, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Слёзы текли по его щекам, но смех становился всё громче и безумнее.

— Ха-ха-ха-ха! — визжал он, брызжа слюной. — Ты думаешь, что выиграл? Вы думаете, что всё кончено?

— ХАХАХАХАХА! — Ефим попытался