Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

исход в другом секторе. Там молодой гамма сумел сбить бету камнем, не дал ему подняться и закончил драку несколькими ударами в голову. Смерть забрал бронзовое копьё у лежавшего, осмотрел победителя и передал оружие ему. Бывший бета ещё дышал, но нового поединка или второй попытки не получил: его добили и позднее съели. Для окружающих сменился не сам порядок, а человек, занимавший в нём силовое место.

В другой раз вызов собирался принять человек значительно интереснее. Тощий мужчина с длинными пальцами уступал действующему бете массой, зато замечательно работал камнем. Я несколько раз видел, как он после одного плохого скола менял положение ядрища и получал нужную кромку там, где остальные продолжали бить в то же место. Он уже несколько дней демонстративно не уступал проход одному из бет, когда Смерть вмешался сам. Не позволил поединку состояться, отогнал обоих и почти сразу отправил длиннопалого работать возле своих заготовок.

Для обычной иерархии решение выглядело странно, но Смерть рассуждал иначе: сильных и агрессивных мужчин вокруг хватало. Человека, способного быстрее других разбираться с новым материалом, тратить на проверку черепов не имело смысла.

Женщины жили в своей системе. Высокое положение мужчины не повышало автоматически статус его самки, а сильная женщина могла спокойно прогнать от пищи женщину беты, если та сама стояла ниже. Смерть особенно следил за тем, чтобы вокруг вооружённых самцов не собирались слишком крепкие родственные компании. Самые способные и социально успешные женщины чаще оказывались рядом с мужчинами, которых он считал перспективными по другим причинам. Бетам доставалось достаточно возможностей размножаться, но Смерть намеренно не сводил вокруг них самых высокостатусных и перспективных женщин. Такая пара быстро обрастала бы детьми, родственниками и личными союзами, после чего бронзовое копьё перестало бы быть просто выданным оружием. Более способных женщин он чаще направлял к мужчинам, которых ценил за ум, ремесло или обучаемость, а силовики получали тех, чьи связи меньше усиливали их самостоятельность.

Сам Смерть подобных ограничений для себя не признавал. Тихая оставалась его постоянной женщиной, но это не мешало ему брать других, если хотелось. Тихая не бросалась на каждую женщину, которая спаривалась со Смертью, зато очень внимательно следила за собственным положением рядом с ним. Когда одна молодая самка после нескольких ночей рядом со Смертью начала слишком уверенно подходить к лучшей пище, Тихая дважды вытеснила её сама. В третий раз молодая уступила ещё до столкновения.

Я наблюдал, запоминал и продолжал изображать ребёнка, которому всё происходящее понятно ровно настолько, насколько оно должно быть понятно хорошему ребёнку Homo. Смерть иногда смотрел на меня дольше, чем хотелось. Я научился вовремя отвлекаться на еду.

4

Если бы Смерть только бил непослушных, ел убитых соседей и ходил в бронзе, его власть долго бы не продержалась. Даже ранний Homo способен заметить, где ему хуже, а большая группа постоянно даёт возможность уйти вместе с родственниками, если жизнь становится совсем невыносимой. У Смерти люди оставались ещё и потому, что рядом с ним действительно было легче выжить.

Я понял это окончательно в первый сухой сезон, который хорошо запомнил в нынешнем теле. Один из привычных ручьёв обмелел настолько, что вода осталась только в нескольких грязных ямах. В обычной группе началось бы долгое движение вдоль русла с надеждой найти следующий участок, а здесь Лоб и ещё один бета собрали людей возле сухого изгиба, где Смерть несколько раз прошёл по грунту, проверяя его палкой. Потом он указал место, и мужчины начали копать.

Работа казалась бессмысленной даже части взрослых. Сверху лежала сухая земля. Ни запаха воды, ни влажной травы. Несколько человек почти сразу попытались уйти к кустам, но бета вернул их ударами. Через полметра грунт стал темнее, ещё ниже в яме выступила мутная влага. К вечеру мы черпали воду из углубления, которое утром выглядело совершенно сухим.

Люди не понимали водоносный слой и не собирались обсуждать геологию. Они запомнили другое: Смерть выбрал место, здесь копали, здесь появилась вода. В следующий раз часть работы началась без его личного участия.

Так же передавалась значительная часть его практических навыков. Вода переносилась в скорлупе крупных яиц, в полых частях стеблей и в любых естественных ёмкостях, которые удавалось приспособить. Сумки были грубыми, часто рвались, ремни натирали, но позволяли одному человеку принести больше камня, корней или мяса, чем помещалось в руках. Ямы на звериных тропах требовали огромного количества труда, зато иногда давали добычу без опасной погони. Постоянные костры жрали древесину и заставляли кого-то следить за углями, но после холодной ночи возле них оставалось больше живых детей.

Даже если очаг всё-таки погибал, Смерть не ждал следующей грозы. Я впервые увидел восстановление огня, когда один из бет выронил на мокрую землю тлеющие куски древесины, которые нёс в свёрнутой сырой коре. Смерть сначала ударил виновника, затем достал из сумки сухой трут, подготовил деревянные детали для трения и после долгой работы получил устойчивый уголёк. Большинство смотрело несколько минут, потом разошлось. Само движение люди со временем повторяли, но выбор сухого материала, нужное давление, подготовка трута и сохранение первого тления оставались для них отдельными действиями, а не одной понятой последовательностью.

Лечение давало ещё более заметный результат. Сломанные пальцы всё равно оставались кривыми, тяжёлая травма живота обычно заканчивалась смертью, а заражение иногда убивало несмотря на любые наши знания. Но мелкие порезы здесь не обязательно превращались в гниющие язвы. Раны промывали, грязь удаляли, кровотечение прижимали, некоторые повреждения фиксировали. Смерть знал несколько местных растений, которые использовал при боли, воспалении или расстройстве желудка; я не всегда соглашался с выбором, но большую часть времени он хотя бы не делал хуже.

После того как я подрос, мне пришлось особенно тщательно скрывать собственные навыки. Когда молодая женщина распорола бедро об острый камень, я видел, где нужно прижать сосуд, но продолжал стоять рядом с детьми, пока Смерть сам не остановил кровь. В другой раз мальчишка сильно вывихнул плечо. Я знал, как вправить сустав, и едва не шагнул вперёд раньше времени. Пришлось вместо этого испуганно отойти вместе с остальными подростками.

Самая раздражающая граница проходила не по знаниям, а по социальным привычкам. Роды у нынешних женщин уже были достаточно тяжёлыми, чтобы помощь иногда действительно могла решить исход. Смерть прекрасно понимал, что делать при неправильном положении ребёнка или сильном кровотечении, и я знал те же приёмы. Но роженица не обязана была подпустить взрослого мужчину к себе только потому, что он на двадцать миллионов лет опытнее. Женщины уходили в привычное место, окружали свою, отгоняли