Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

ударили. Я смотрела в его глаза и мне больше всего хотелось в них раствориться. И сделать всё, чтобы ректор был счастлив. А счастлив он может быть только вместе со мной, и я ему это докажу. А возраст и его статус моего опекуна – это ерунда. Мы даже не кровные родственники, а значит ничего не препятствует нашей любви.

–Даниэлла, – таким восхитительным голосом произнёс моё имя, – вы не ушиблись?

Я ничего не ответила, лишь шире улыбнулась, смотря на мужчину восхищённым взглядом. Я была готова просто мурлыкать от счастья, когда вот так находилась рядом с ним, словно кошка во время течки. Не знаю почему, но общество именно этого мужчины действовало на меня подобным образом.

–Вас проводить до вашей комнаты? – следующий вопрос.

В комнату мне совсем не хотелось, потому что там была лишь Мэриэль. А ректора не было. И было бы идеально, если профессор Диргарон проводил бы меня в свою комнату.

И тут я заметила, что в руках мужчины были разные папки с бумагами. И, кажется, он собирался работать с ними в своём кабинете. Поэтому я решила предложить свою помощь:

–Мне здесь совсем не спится, – грустно вздохнула, – и если вам нужна помощь, то для меня это интереснее, чем безрезультатно пересчитывать овечек.

Глава 16

–Не стоит, Даниэлла, – вежливо произнёс, – идите отдыхайте.

–Ерунда, – отмахнулась, – мне несложно вам помочь.

И я нагло выхватила часть папок из рук ректора и направилась прямиком в его кабинет. Нельзя упустить такой шанс побыть с моим профессором Диргароном наедине. И пусть сначала я буду помогать ему разбираться с бумагами, но это занятие может перерасти во что-то более интересное.

–И что нужно делать? – поинтересовалась, поудобнее устраиваясь в кресле для посетителей.

–Если у меня всё равно не получится отправить вас спать, то можете помочь разобрать мне почту, – устало выдохнул.

Честно говоря, подобным я никогда не занималась. Всю почту в нашем доме разбирали слуги, а потом уже каждому отдавали его корреспонденцию. Да и мне не писал особо никто. Это для деда там приходили целые стопки писем. А мне если и писали, то чаще всего именно магической почтой, а не обыкновенной.

Но ради моего ректора я готова почитать скучные письма. Чем я и занялась. А вот беловолосый мужчина разложил папки на столе и усердно начал перечитывать их содержимое.

–А что вы делаете? – поинтересовалась.

–Составляю смету на этот год, – ответил, – вернее, пытаюсь подогнать смету под бюджет нашей академии.

–А разве вы должны этим заниматься?

–Я ответственное лицо академии, – пожал плечами, – и за все расходы я несу ответственность. И мне решать, на чём в этом году можно будет сэкономить.

Мне никогда не приходилось экономить на чём-то, поэтому я с этим вопросом никак не могла помочь ректору. Но зато у меня было немало денег, поэтому я без раздумий предложила:

–Так возьмите недостающую сумму денег с моего счёта.

–Я не могу так поступить, – ласково произнёс.

–Почему? – нахмурилась.

Мне правда было непонятно, в чём проблема? Тем более я сама предложила пожертвовать мои деньги академии, в которой учусь. К тому же ректор мой официальный опекун, а значит имеет доступ к моему банковскому счёту.

–Прекратите, Даниэлла, – уже более строго произнёс и вернулся к бумагам.

Я же недовольно поджала губы и вернулась к письмам. И в основном все письма были присланы именно ректору. Прямо так в строке получатель и было написано: ректору Академии тёмных искусств. Но неожиданно мне попалось письмо, которое предназначалось не ректору, а именно Велгеру Диргарону.

И я, конечно, не удержалась и полезла читать письмо, которое было отправлено императорским банком Тёмной империи. И как только я развернула письмо, то стало сразу понятно, что это извещение о задолженности перед банком. И я сначала подумала, что это касается долгов нашей академии. Но речь в письме шла о задолженностях и буквальном банкротстве лорда Диргарона. И банк его уведомлял о том, что если в течении двух месяцев мужчина не погасит свой долг перед банком, то банк взыщет его имущество, в качестве погашения долга.

Получается, что ректор купается в долгах, как в шелках. Но всё равно отказывается от моей материальной помощи. Это, наверное, и есть настоящее благородство. Правда, которое немного граничит с идиотизмом. Но я всё равно ещё больше восхитилась этим мужчиной.

А когда он оторвал свой взгляд от бумаг и посмотрел прямо в мои глаза, то я словно утонула в нём. И я сама для себя поняла, что сделаю всё ради этого беловолосого мужчины. Всё, даже если он попросит меня спрыгнуть с крыши, то прыгну. Лишь бы он был доволен.

И уж если он мою помощь принимать отказывается, то я сама погашу его долги. Завтра же посещу императорский банк и закрою все задолженности профессора Диргарона, чтобы у него не отобрали его имущество.

–Прочли что-то интересное? – обратился ко мне.

Я спешно сложила письмо от банка и равнодушно ответила:

–Ничего интересного, – улыбнулась, а потом поспешила добавить:

–Никаких писем от ваших любовниц, профессор Диргарон.

–Вас интересуют мои любовницы, Даниэлла? – насмешливо приподнял бровь.

Интересуют, конечно. Я же должна знать тех, кого собираюсь переубивать. Потому что рядом с моим мужчиной других вертихвосток я не потерплю. Да и зачем они ему? Я сама выполню все его пожелания.

–А у вас их много? – задала встречный вопрос.

От моего вопроса мужчина звонко рассмеялся. И я вновь залюбовалась им. Его глазами, улыбкой. А ещё мне до безумия захотелось попробовать его губы на вкус. Настолько сильно, что я поняла, что для меня этот мужчина стал жизненно необходимым.

И какие-то отголоски моего разума пытались возразить моему желанию. Но я их задвинула очень глубоко. Какой к бесу разум, когда у меня тут от любви крышу сносит?

Не скажу, что я никогда не верила в настоящую любовь. Ещё как верила. Ведь перед нами с Даниэлем был пример наших дедушки и бабушки, которые безумно любили друг друга. Наверное, и наши родители любили друг друга, но мы не смогли лично наблюдать за их любовью. А вот за чувствами Рагнара Нирнаэта