Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Лирка слегка обеспокоилась. Всё же его состояние её вина.

— Он разумен?

Бог вдруг резко повернулся и посмотрел на неё с ненавистью.

— «Он» разумен! — прошипел Истаридан, смотря на неё с прежним безумием.

— Признаки разума у него есть, — сказал дух. — Похоже, разум слишком долго был отдельно и потребуется время, чтобы он вновь стал частью целого.

Лирке сразу вспомнился Двуликий. У Истаридана теперь так же будет?

— Интересно, как тебе удалось выпустить его разум? Смотрители Хоётора испробовали всё, что только смогли вообразить, но так и не смогли его освободить. Правда, я не думал, что дела Истаридана настолько плохи. Удивительно плачевное положение.

— Не знаю, — прошептала Лирка. — Я просто трогала изваяние. А оно раскололось и… вот.

— Кровь… — простонал Истаридан. — Кровь семьи Иш-хадри-сс. Он запечатался меня на кровь исчезнувшей семьи. Конечно же, никто не мог меня освободить, потому что Иш-хадри-сс давно нет, а тут… Как же плохо… Ты сам хотел вернуться, сам! — голос сменился на злобный. — Вот и не ной!

— Зря мы вернулись, — Лирка так сожалела, что не вспоминала причину возвращения. — Этот Хоётор… Он никому не принёс ничего хорошего!

— Ну причём же здесь Хоётор? — господин Исхедиар мягко улыбнулся и сощурил пепельные глаза. — Кто его таким сотворил?

— Они все! — с яростью выдохнули Лирка.

— И Иррес в том числе, — заметил Командир Испепеляющего полчища. — Падение Хоётора началось именно с него, да, Истаридан?

— Замолчи, — пробормотал тот.

Лирка сжала губы, когда услышала почти те же слова, что сказала Идоара.

— А как долго ещё молчать? — спокойно, даже дружелюбно спросил Исхедиар. — Хорошо ли стало от твоего молчания? Иррес всё равно сейчас нас не услышит, так почему бы не вспомнить прошлое и не разобраться, что именно тогда случилось и из-за чего пал Хоётор и исчезла ваша с Ирресом дружба? Не забывай, мы с Ссадашилием тоже оказались в этом замешаны и из-за тебя и твоей поспешности оказались неправы.

Плечи бога напряглись. Он слегка повернул голову, уткнулся лбом в колени Лирки и прошептал:

— Я так устал… Говори всё, что хочешь. Я всё равно не смог справиться с последствиями.

— Какая теперь разница? — Лирке действительно было всё равно.

— Ну это очень нравоучительная история! — господин Исхедиар широко распахнул глаза, словно безразличие обоих слушателей его уязвило. — История, которая говорит о том, какое зло несут поспешные действия и как сурова расплата за месть. Ну и о том, что самая страшная вещь в этом мире — случайность.

Лирка растерянно моргнула. Она определённо слышала это не впервые. Кто уже говорил ей об этом? Не Господин ли Ваирак?

— К ней нельзя быть готовым. А ответственность за то, что произошло случайно, не все хотят нести. Слышала, с чего началась история ненависти между твоим другом и вот в этим в конце запутавшимся богом?

— Он вместе с вами и ещё одним духом проклял детей мира, — Лирка осторожно коснулась лба бога и поняла, что тот уплыл в беспамятство. Видимо, единение с разумом было для него слишком тяжело.

— А зачем он это сделал?

Лирка нахмурилась, пытаясь выудить из памяти имена.

— Бог, создатель детей мира, убил народ их общего друга, и тот друг тоже умер.

— И Истаридан посчитал возможным уничтожить народ, который Иррес так любил, верно? Не странно ли?

— Не знаю… — растерялась женщина. Почти против воли, но она заинтересовалась разговором. С трудом она припомнила полубредовое бормотание сумасшедшего Истаридана, который говорил, что дети мира недостойны защиты Ирреса.

— Мы с Ссадашилием, к сожалению, знали ответ. Если бы не знали, то засомневались бы и пошли бы выяснять сами. А так мы поверили словам Истаридана. Тот кипел эмоциями, но мог ответить на все наши вопросы. Видишь ли, мы тогда эмоциями не владели. Уязвлённая гордость, честолюбие, жажда власть — и всё подобное, из-за чего тогда разгорались воины, было нам чуждо. У нас не было эмоций, не было желаний, и мы лишь стремились к правде. Из-за Истаридана мы поступили неправильно. Когда я обрёл чувства, очень сильно злился на него из-за этого. Я плохо себя тогда контролировал, мне казалось, что любое повеление моего гнева необходимо тут же исполнить. По-детски, конечно, но я только учился чувствовать, — дух немного виновато улыбнулся, но особо раскаявшимся не выглядел.

В траве прошмыгнула ящерица. Лирка малоосмысленным взглядом проследила за её светящейся спинкой и погладила бога по волосам. Просто по привычке, как если бы гладила Ханёна.

— Тогда мир уже погряз в войнах. Даже я не могу сказать, с чего именно всё началось, а я мог беспристрастно за всем наблюдать и всё запоминать, чувства не затуманивали моё восприятие и не искажали память. Сперва это были мелкие стычки, потом противоречия обострялись, втягивалось всё больше смертных и бессмертных. В какой-то момент между богами Айвасаритой и Чанвашаром возникло серьёзное разногласие, и, собственно, их ссору чаще всего упоминают, когда говорят о начале Древних войн. Но на самом деле эти войны начались раньше. Просто самый их пик пришёлся на их ссору. Боги и духи тогда были очень юны, чрезвычайно эмоциональны и совершенно не понимали, к чему могут привести их поступки. Им казалось, что мир выдержит всё. Среди духов начали появляться первые сумасшедшие. Бессмертных тогда это сильно напугало, и даже начали наконец говорить о том, что стоит прекратить усобицы. Но обида всегда кричит громче разума. Были и те, кто не ввязывался в эти воины и держался подальше. Истаридан вот сражался, защищал свой народ. Ирресашау стоял в стороне, он не мог заставить себя отнимать чужие жизни и очень много лечил. Их друг Ояннодер тоже не участвовал во всеобщей вражде, его народ и так с трудом выживал. И Доадар тоже не участвовал в этих войнах. Ты знаешь, что Доадар — это нынешняя Идоара?

Лирка поморщилась и неопределённо пожала плечами.

— У Доадара было много дел. Он восстанавливал то, что разрушали другие. Злился на всех и больше всего на Родителей, потому что те ушли и некому было остановить разбушевавшихся деток. Как-то он приводил в порядок один остров. Тот был сильно разрушен. Ни одной живой души. По