Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Пролом, ведущий в подземный храм, оказался на месте, как верёвка, тянущаяся вниз. Они уходили в спешке и не посчитали нужным забирать её, раз хоёторский жрец успел её увидеть. Лирка в нетерпении скользнула вниз, разодрав ладони до крови, Истаридан почти свалился, но она не остановилась, чтобы проверить, как там стонущий бог.

Сразу же бросилась к статуе.

— Ты! Отзовись! — потребовала она.

— Зачем вы вернулись? — голос разума Истаридана полился словно со всех сторон разом.

— Вернись к нему, — потребовала Лирка, указывая на бога за своей спиной. — Дар вновь с ним. Вернись и ты!

— Увы, — разум печально вздохнул, — я привязан к этому месту и не знаю, как именно. Я не могу тебе помочь!

— Почему вы все такие слабые⁈ — голос Лирки раскатился по поземным коридорам и жутким эхом отозвался откуда-то из самой глубины.

— Я бы хотел помочь, но…

Лирка вернулась назад и за руку подтащила бога к статуе.

— Как вернуть твой разум? — она тряхнула Истаридана.

— Я не хочу! — тот вытаращил глаза. — Не хочу! Оставь меня, Пожирательница плоти! Я не хочу его!

— Говори! — зарычала Лирка.

— Отпусти меня, отпусти! — бог задёргался в её руках. А затем вдруг замер и совершенно серьёзно и спокойно произнёс: — Он не скажет.

Лирка застыла. Мысль, подогреваемая ярость, неслась как бешенная. Если разум именно здесь иногда сливается с телом, значит… наверное, где-то тут он и привязан. Взгляд упёрся в статую, и она бросилась к ней, отпустив бога. Вскочив на постамент, она принялась лихорадочно ощупывать всё, оставляя кровавые разводы на камне из разодранных ладоней. Дотянувшись до каменного солнца за спиной статуи, она надавила на самый центр и вдруг услышала хруст. Замерла в напряжении, а затем медленно отняла ладонь и увидела, что по солнцу пошли трещины.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами бога. Тихий тонкий хруст, и трещины стремительными молниями побежали по всей статуе. Лирка едва успела спрыгнуть с постамента, как каменный бог раскололся на сотни частей и весь зал окатила волна ледяного воздуха.

— Свобода, — жалко, почти болезненно простонал кто-то, и Истаридан за спиной Лирки истошно завопил.

Женщина обернулась и с испугом уставилась на катающегося по полу бога.

— Нет-нет-нет! — орал тот, дёргая себя за волосы. — Уйди прочь, прочь! Уходи!!! Я не хочу… не хочу… У-у-у, — он распахнул глаза и уставился на Лирку с непониманием. — За что ты так со мной, за что…

И зарыдал. Свернулся, подтянув колени к груди, и тихо, горько заплакал.

Его жалкий, откровенно несчастный вид стал для Лирки ледяной водой, окатившей её с ног до головы. Она вздрогнула, приходя в себя и ужаснулась.

— Что я творю? — прошептала она, закачавшись.

По щекам потекли слёзы.

— Что я делаю? — она, пошатываясь, подошла ближе и, опустившись рядом с богом, уткнулась лицом в его спину. — Прости меня, прости, — дрожащие ладони прошлись по бокам рыдающего Истаридана. — Мне больно, так больно, что… я не смогла… Прости, я не хотела делать больно…

Плач заглушил остальные слова.

— Ну-ну, — рядом кто-то опустил, но Лирка, опустошённая своим горем и недавней яростью, даже не вздрогнула. — Поплачьте. Боль выходит со слезами. А пока давайте поднимемся и выйдем на поверхность.

Лирка позволила себя поднять, обессиленный испытаниями Истаридан тоже не стал противиться. В лицо пахнуло сперва пеплом, а потом запахом ночного Леса.

Из мутного, дурнотного состояния, в которое забросило Лирку горе, она выплыла уже на берегу реки. Всё тело сотрясала дрожь, из горла рвались всхлипы, и она щекой прижималась к крепкому плечу духа. Край его плаща лежал на её плече, и от него успокаивающе пахло огнём. Истаридан тоже был здесь. Голова его покоилась на коленях Лирки, и сам он лежал неподвижно, словно пребывал в беспамятстве.

Река тихо несла свои воды. На ветвях склонившихся деревьев возились ночные птицы, потерявшие сияние листики изредка падали вниз и, кружась, уносились куда-то в безвестность. Казалось, что произошедшее всего лишь сон. Страшный, ужасно жуткий, но сон. Только вот нынешняя реальность тоже была похожа на сон.

Лирка чувствовала жуткую усталость. Закрыть бы глаза и уснуть, но хотелось говорить.

— Болит внутри, — тихо призналась она. — И очень пусто. Мне кажется, что вот сейчас Иррес скажет что-нибудь язвительное, а господин Наэш его осадит. Иррес возмутится и… — горло перехватил спазм.

— Но ведь когда-нибудь вам всё равно бы пришлось разлучиться, — заметил господин Исхедиар.

— Это не то же самое, как потерять их.

— М-м-м, — с какой-то странной интонацией протянул дух, но Лирка была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить на это внимание.

— Почему прикрыли всех, но не Ирреса? — прошептала она. — Его настолько не любят здесь?

— Сомневаюсь, что дело именно в этом, — сказал Истаридан. — Скорее они даже не задумывались о том, что прикрывают кого-то. Лично я просто не хотел, чтобы яд вышел за пределы башни. О тех, кто внутри, не успел подумать. Но не ожидал, что Иррес… исчезнет. Всё же он дух. Его нынешняя оболочка смертная, а внутри-то спрятана бессмертная сущность. И ей яд Аххентара не должен был навредить. Хотя… — дух болезненно поморщился и потёр свою ногу. — Болит от неё вполне ощутимо.

Слышать про чужую боль Лирка не хотела. Точнее, не могла слышать. Шани внутри обеспокоенно порыкивала, словно призывала своих соседей. И волнение зверя сосущей болью отзывалось внутри.

— Красиво здесь, — Исхедиар осматривался, поглаживая дрожащую женщину по плечу. — Немного похоже на мир, где живём мы — духи и боги. Наверное, оттого, что эта земля очень тесно связана с нашим миром. И здесь погибали духи. Их силы остались в этой земле и поменяли её.

— Отравили, — ненависть всколыхнулась в Лирке этим ядовитым замечанием, и она вновь ощутила пустоту.

— Отравили? — чуть удивлённо переспросил Командир Испепеляющего полчища. — А, ты про воды? Слышал, это Шиикар когда-то натворил. Истаридан использовал водоёмы Хоётора, чтобы следить за духами, вот Шиикар и решил лишить его «глаз». Истаридан, так ли это было?

Бог на коленях Лирки слегка пошевелился и тихо выдохнул:

— Так… Пришлось…