Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

двое ответственных секретарей. Один из них, который Кирюша, откуда-то узнал про мои похождения и беседу с Кубриком и всю дорогу до ресторана шипел и обещал мне небесные кары за недисциплинированное поведение и несанкционированные контакт хрен знает с кем. Я вежливо ему сообщил, что поведение моё было вполне приличным, а контакты с актером, исполнившим одну из главных ролей в фильме, ради которого мы собственно сюда и приехали, были санкционированы старшими товарищами. Но Кирюшу это никак не успокоило.

Об ужине и рассказывать-то нечего, накормили вкусно и быстро, потом вернулись в свои номера, причем Игоревич при расставании объявил, что общее собрание после завтрака, он последние инструкции из ЦК зачитает, и при этом многозначительно поглядел на Кирюшу. Тот был весьма озадачен этим сообщением, видимо у него свои инструкции были, и сейчас он быстро соображал, как увязать свои инструкции с ЦК-кими… так и не сообразил, наверно на завтра решил всё это оставить, ну и ладушки.

Только мы с Анютой вошли в номер, как затрезвонил телефон на столике (жуткое ретро с деревянным корпусом). Я тут же взял трубку и подражая Николсону рявкнул в неё:

— Кого там еще черти принесли?

Трубка некоторое время озадаченно помолчала, потом вежливым голосом портье сообщила, что к мистеру Сорокалету пришел гость, ээээ… Алек Видофф. Нашел ведь, надо же! Ну сказал, чтоб пропустили, я его типа с утра жду — не дождусь никак. Некоторое время размышлял, стоит ставить в известность начальство или нет и в итоге махнул рукой, они там полчаса решать этот вопрос будут, а потом скажут нет — была-не была, кривая куда-нибудь, да вывезет… ну если это конечно не замкнутая кривая, такая никуда не вывезет, но будем надеяться на лучшее.

Анечке сказал, что сейчас Видов придет, она заохала и бросилась в ванную подводить глаза и губы… еще подумал, что о роли Видова в моих отношениях с предыдущей Аней она ничего не знает, так что лучше этот вопрос не поднимать совсем, ну или очень осторожно, а то мало ли что… ну вот он и в дверь стучит.

— Заходи, не заперто, — крикнул я.

Зашел… всё такой же красавчик, как и на родине, но со следами, так сказать, общей помятости и усталости — так люди выглядят после третьей смены на кирпичном заводе, насмотрелся в свое время.

— Привет, Олежа, водку будешь? — с места в карьер начал я, свинчивая крышечку со Столичной, прихватил я её, как знал, что понадобится. В этот момент и Аня подтянулась из ванной, со свежепокрашенными глазами и губами, смотря во все глаза на кинозвезду, пусть и бывшую.

— Это кстати Анюта, моя жена и твой яростный поклонник.

— Водку буду, — сказал Олег, отвечая по порядку задаваемых вопросов, — очень приятно, Олег, — это он Анечке, — как там дела в России? Как здесь оказались? И что там с Анютой Сотниковой, если не секрет?

— Слушай, а пойдем наверх к бассейну, там спокойнее будет, — сказал я, прихватил бутылку и мы поднялись на крышу — ну их, эти возможные микрофоны, а там у бассейна есть и стулья, и столики. А теперь уже мне пришла пора отвечать по порядку, но сначала тост:

— За твоё здоровье, Олег, много здоровья никогда не бывает, правильно? А теперь по пунктам — в России перестройка, если ты не знаешь, а еще ускорение и гласность, что-то сдвинулось с мертвой точки и то ладно, есть слабая надежда, что дальше будет только лучше. Сюда мы приехали на премьеру кино, я там главреж, а Аня в главной роли, а еще Джек Николсон и Джеки Чан, завтра в Дороти Павильоне будет… кстати приходи, проведу.

— Вот это да… — озадаченно отвечал Олег, — я что-то слышал краем уха про совместное кино, как уж его… «Миссия невыполнима» что ли, но с тобой никак это дело не связывал. Реально режиссером отработал?

— Ну да, а что такого-то? Лучше никого не нашлось, вот пришлось в свои руки это дело брать. Да, и что ты там еще спрашивал-то? Про Сотникову — у неё тоже всё неплохо, заканчивает ВГИК, помаленьку снимается, состоит в дружеских отношения (пока) с Никитой Михалковым, помнишь наверно такого?

— Ну еще бы не помнить…

— Давай еще по одной, — и я разлил Столичную, Ане плеснул на самое донышко, — за кинематограф… что-то мы все про нас и про нас, ты про себя расскажи наконец хоть что-нибудь…

Видов Махом выцедил стакан, заел конфеткой (тут на столике целая коробка их лежала) и начал исповедоваться:

— Ну ты наверно и сам уже всё про меня понял — таксистом подрабатываю, мои актерские способности тут нах никому не нужны оказались. На еду и оплату жилья денег хватает, но впритык, в кино уже сходить только раз в месяц получается.

— Мда, печально всё это, печально, — медленно сказал я, разливая по третьей рюмке, — а в СССР за твоими услугами режиссеры в очередь стояли, по 3–4 фильма в год имел… чего ж тебе не хватало-то?

— Свободы захотелось, Сережа, свободы — думал вырвусь на Запад, у меня всё будет, и роли, и деньги, и слава, а оказалось немного по-другому… и с Анютой твоей…

— Давай про неё не будем, — быстро прервал его я, покосившись на Анечку, — давай про тебя. Короче предлагаю тебе на выбор два варианта развития событий — А, это возвращение на историческую родину, могу поспособствовать, связи у меня есть, начнешь всё с чистого листа, роли у тоже будут, отвечаю…

— Так-так, — ответил Олег, разливая очередную порцию Столичной, — а Б тогда что?

— Б, дорогой Олежа, это если ты остаёшься здесь, мы помогаем тебе с профессией (вот прямо завтра могу и начать, на премьере будет Николсон и Стенли Кубрик, закину им удочку), но взамен ты, дорогой, обязуешься не совершать ничего антисоветского и оказывать нам некоторые услуги…

— Ты значит из КГБ, как я и думал, — задумчиво отвечал Олег, — и что это за услуги будут?

— Да при чём тут КГБ, забудь про него, я прямиком из ЦК партии, если тебя это успокоит, — нагло соврал я, — а услуги будут простые и понятные, ничего шпионского, никаких ядов и пистолетов, надо будет просто поддерживать хорошие отношения с бывшей родиной и иногда говорить про неё хорошие слова… агент влияния, если коротко.

— Согласен на оба варианта, — твердо сказал Видов, допивая остатки водки. — Но второй предпочтительнее.

Лос-Анджелес город контрастов

На этом мы собственно с Олежей и попрощались — слова все сказаны, Столичная допита, конфетки съедены, что там