Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Маршалла у простых мужиков на местах. Когда группа выпускников приезжала на экскурсию в Вашингтон, округ Колумбия, именно Роджер организовывал их визит в офис сенатора, фотографирование и короткую беседу.

— Привет, Элеанор, рад, что вы перезвонили, — сказал он. — Слушайте, сегодня утром мне позвонил Роберто Куатемок из Центра «Ацтлан» в Рослине.

Рослин являлся частью Арлингтона, Вирджиния, и располагался прямо через реку от родного города Элеанор. Центр «Ацтлан» был латиноамериканской адвокатской группой. Роберто Куатемока когда-то звали Роберто что-то-там — он взял себе ацтекскую фамилию, обучаясь в колледже. Среди латиноамериканцев Северо-Востока он был мало известен, но на Юго-Западе его почитали, особенно в среде рабочих-мигрантов.

Естественно, он и сенатор Маршалл испытывали друг к другу взаимную ненависть. По-крайней мере, на публике. Между собой они, по всей видимости, достигли своего рода согласия. То, что Роберто Куэтемок первым делом с утра позвонил сенатору Маршаллу, означало, скорее всего, что он в ярости.

— Он в совершенной ярости, — сказал Роджер. — Сегодня в семь утра ему звонил Рей дель Валле, и это означает, что наш дружок Рей на ногах с пяти по денверскому времени.

Рей дель Валле был денверским активистом и протеже Куатемока. Он был молод, умен, и Элеанор, которой импонировала искренность его убеждений, вполне с ним ладила.

— И что нужно Рею? — спросила она.

— Он убежден, что некую мигрантскую семью прижали в Медицинском Центре «Арапахо Хайлендс». В деле замешан маленький ребенок. Это как раз та ситуация, с помощью которой Рей способен вынести мозги всем СМИ, и поверьте мне, он это прекрасно понимает. Поэтому прежде чем он выставил сенатора новым Франциско, мать его, Писарро или кем еще похуже, пожалуйста, поезжайте туда, продемонстрируйте флаг и расскажите всем, как обеспокоен сенатор. Вы готовы записать адрес?

— Диктуйте, — сказала она.

Через пятнадцать минут она была на месте. Большую часть первой зарплаты она потратила на починку «Вольво». Дотащившись до шоссе 2 и посмотрев в обе стороны, она утопила педаль газа, вылетела на асфальт и резко повернула налево, в сторону Денвера. Меняя полосы, она просачивалась между тяжелыми грузовиками, и миновав несколько трейлерных парков, достигла индустриальной зоны южного Коммерс Сити — района, который Хармон не стал ей показывать в их первый визит сюда. Проехав зону очистных сооружений, она попала в плоское, жаркое царство складов на севере Денвера, населенное фурами и их водителями. Одна из парковок была превращена в автобусный вокзал, с которого ходили прямые рейсы в Чихуахуа. Наконец она проехала под федеральной трассой 70 и попала в искомый район.

Ее целью было маленькое кирпичное бунгало в квартале маленьких кирпичных бунгало. Квартал был совершенно мексиканский, и примерно 90 процентов его обитателей в данный момент собрались вокруг этого самого дома. Ей пришлось припарковаться за пару перекрестков от него и проталкиваться сквозь толпу пешком, чтобы добраться до эпицентра.

Эпицентром являлось не само здание, а пикап, припаркованный прямо перед ним. Это был желтый «Шевроле» по меньшей мере двадцатилетнего возраста, проржавевший во многих местах; кузов его накрывал фиберглассовый полог, удерживаемый на месте четырьмя струбцинами. Задний борт и задний ставень полога были распахнуты настежь, будто челюсти, открывая взору пару мешков для мусора, набитых одеждой, и расстеленный на металлическом полу фланелевый спальный мешок, вывернутый цветастым нутром (кряквы над северным болотом) наружу. По углам были распиханы скомканные одеяла, простыни и пара подушек.

А еще тут были цветы. Несколько букетов лежали поверх спальника. Другие были навалены грудами у бортов пикапа и на фиберглассовом пологе.

В фокусе всеобщего внимания находились двое мужчин, которым Элеанор сразу узнала. Один был высокий, видный юноша в джинсах и блейзере. С черными, собранными в хвост волосами, он мог запросто сойти за чистокровного апача. Это был Рей дель Валле. Он говорил с репортером местной газеты, специализирующимся на делах чиканос[445].

Элеанор не обратила на них никакого внимания. Она продолжала пробиваться через толпу, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Ей удалось подойти настолько близко к пикапу, что она оказалась практически между двумя мужчинами, и заглянуть внутрь.

Вчера вечером четверо детей Карлоса и Анны Рамирес улеглись на этот самый спальник, чтобы поспать, пока их родители, сидя в кабине пикапа, вели его сквозь равнину к юго-востоку от Денвера. Они заснули быстро и спали крепко, но не потому, что им было уютно, а из-за угарного газа, проникавшего в закрытый пологом кузов из выхлопной трубы. Трое детей умерли. Один ребенок находился в клинике в критическом состоянии, мозг его был поврежден необратимо. Карлос и Анна Рамирес не подозревали ни о чем, пока рано утром не приехали сюда, к дому сестры Анны.

Все это рассказал ей Роджер. Он изложил ход событий быстро и кратко, и она восприняла всю эту историю как политическую проблему, требующую решения. Но сейчас, оказавшись в переминающейся, стенающей толпе, и увидев ложе смерти невинных, она ощутила эмоциональный удар такой силы, будто угодила под грузовик. Элеанор прижала ладонь ко рту, закрыла глаза и попыталась справиться с физическим чувством тошноты.

— Элеанор, — сказал Рей дель Валле, — пойдемте поговорим где-нибудь в стороне. Не нужно вам на это смотреть.

Элеанор почувствовала, как он приобнял ее за плечи. Он повел ее вокруг грузовика и на задний двор, мягко, но уверенно, как опытный бальный танцор.

Он воспользовался возможностью и прижалась головой к его груди. Глаза ее наполнились слезами, но она не плакала.

— Тяжко родителю смотреть на такое, да? — сказал Рей. — Наш самый страшный кошмар. Будто что-то из времен Холокоста.

Элеанор оступила на полшага и несколько раз глубоко вздохнула.

— Родители внутри? — спросила она.

— Да. Анна под успокоительными. Карлос пьет и клянется, что убьет себя. Семья Анны пытается не дать ему сорваться. Это очень трудно.

— Я узнала, что возникли проблемы с лечением выжившего ребенка, и приехала проинформировать семью Рамирес, что сенатор Маршалл готов оказать любую помощь, которая потребуется. Вы не могли бы передать им это сообщение?

Рей фыркнул с едва заметным оттенком изумления и взглянул на часы.

— Сенатор свое дело знает. Как всегда.

Рей ушел в дом и через пару минут вернулся с сестрой Анны, Пилар. Издалека ее лицо казалось невозмутимым, но когда она подошла поближе, стало очевидно, что это не равнодушие, а шок.

— Я передал ей ваши слова, — сказал Рей. — Она уполномочила меня изложить вам ситуацию.

— Окей.

— Когда они приехали сюда и обнаружили, что дети ни на что не реагируют, то вызвали скорую. Троих детей признали мертвыми здесь же, на месте. У четвертого, восьмилетней Бьянки, еще прослеживался пульс. Скорая повезла