Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

сразу после ссоры с Ванессой. Уже тогда ведь понял, что пойти больше не к кому… Теперь же, после трех ночей, где попало проведенных, Рико имел далеко не блестящий вид. У привратника были резоны хлопнуть дверью перед его носом.

Хорам, в противовес архитектору счастья, смотрелся красавцем: рубаха — белый шелк; шляпа — огромная, шире плеч, страусовое перо на тулье; пояс — широченный, с золотой пряжкой; штаны — тончайшей выделки замша. И Низа… до того хорошая, ладная, что смотреть больно, сердце щемит. Но Рико все же посмотрел и заметил одну штуку: вокруг девушки — будто невидимая ограда. Низа идет рядом с купцом, но не вместе с ним, а просто параллельным курсом. Ледяная стена выросла между ними сразу после торгов и до сих пор не истаяла. Прежде Рико порадовался бы этому наблюдению: у Хорама тоже не все ладно, даром что богач… но сейчас как-то еще тоскливей сделалось.

— Ты по делу пришел или по дружбе?

К такому вопросу, с каким явился Рико, следовало бы подойти издалека: взять купца под белу ручку, осторожно подвести… Но слишком уж яростно пекло в макушку солнце, и больно постыдной была тема: не выпали сразу — потом не решишься.

— Займи мне денег, славный.

— Сколько?

— Двадцать золотых.

Хорам присвистнул. Кивнул в сторону, где росли кипарисы, свечевидными тенями полосуя улицу:

— Отойдем с пекла.

Отошли, спрятались в тень. Славный Хорам сказал:

— Прости, Рико, я не дам тебе двадцать золотых.

— Десять, — быстро сказал архитектор счастья.

— Не в сумме дело. Я не ростовщик, чтобы давать в рост. А по дружбе не даю: хочешь лишиться друга — дай ему взаймы.

— Что ж, прости за беспокойство, — буркнул Рико и надвинул шляпу на глаза.

— Постой. Скажи-ка, зачем тебе деньги?

«Тебе какая разница?» — хотел ответить Рико, но сдержался. «Вернуть жену» — мелькнуло в уме, но и этого не сказал.

— Намечается одно дельце, и, между прочим, весьма выгодное. Хочу прикупить штуку, а после она принесет такие барыши, что долг отдам вдвойне и не моргну.

Низа смотрела в дорожную пыль, не поднимая глаз. Мужчин словно и не было для нее, а ее — для них.

Хорам сказал:

— Послушай-ка, друг Рико. Ты меня обучил, как ведутся дела на Юге, и я тебе весьма благодарен. А теперь позволь показать нашу северную манеру. Давеча я сказал: у нас принято говорить искренне — хотя бы иногда. Нынче настроение мое такое, что охота услышать твою искренность. В кои-то веки.

— Что ты, славный, я честен с тобою! — воскликнул Рико, но Хорам лишь отмахнулся.

— Ты выглядишь так, будто пару ночей провел не дома. Отсюда вопрос: ты поссорился с женою?

Рико отвел глаза.

— Она тебя выгнала? Сразу после торгов?

Рико поджал губы, но возражать не стал.

— За то, что мало денег принес? Не сумел продать… устроить прибыльную сделку?

Хорам покосился на западницу, но ей, как и прежде, не было дела.

— И за это тоже… — выдавил Рико.

— Чем еще ты провинился?

— Ляпнул глупость. Мол, хочу купить небесный корабль и продать императору.

Будь Хорам и Низа шиммерийцами, они бы сейчас покатились от хохота. Но они были иноземцы. Хорам поднял брови и рот открыл от удивления. А девушка… впервые в ее глазах блеснула жизнь: воздушная межоблачная синева.

— Небесный корабль?..

— Да…

— Он что, летает по небу?

— Летает…

— Какое чудо!

Хорам обернулся к Низе, перехватил взгляд. Девушка устыдилась восторга, что пылал в ее глазах, и погасла, закрылась холодной бронею.

— Летает, — повторил Рико. — Шар наполняют горячим воздухом, он расправляет бока и взмывает прямо в небо. Парит выше скал, весь город — как на ладони.

Он надеялся вновь оживить Низу, но теперь она пряталась в равнодушии. Лишь тень улыбки тронула губы.

Хорам поразмыслил, потирая бороду. Спросил:

— Говоришь, хотел купить шар у Гортензия и продать владыке?

— Да.

— А как это сделать?

— Прилететь на небесном корабле в Фаунтерру.

Рико буркнул и насупился, ожидая насмешек. Но их не было, и он понял: Хорам всерьез спрашивает, не для шутки. И Низа тоже смотрела. Не в пыль, на Рико.

— Император — он же любит всякие новинки да изобретения, верно? — сказал архитектор счастья. — Коли опустить шар прямо в столичном дворце — владыка ахнет и отвалит любые деньги. Вдесятеро переплатит!

— Почему никто этого не сделал до сих пор? Из-за проклятия? Мужского бессилия боятся?

— Друг мой… этот купчина, Фидель-Корель, он все врет. Другие верят, но я-то знаю. Я ему третью альтессу сосватал… Шар не виноват, купчина уже два года такой.

— Тогда в чем закавыка?

— Раз уж просишь искренне, друг Хорам… Ванесса-Лилит права: дурак я, что на такую глупость трачу мысли. Долететь до столицы — это сказка из сказок. Шар истопника ходит только по ветру и дольше двух часов в небе не держится. Однажды занесло его прямиком в море, он там едва не утоп. Счастье, рыбаки подобрали. И ни разу не пролетал больше десяти миль. А до столицы — тысяча…

Хорам еще подергал бороду, прокашлялся.

Низа прошептала очень тихо, одними губами:

— Летает по небу… святые боги!..

Хорам сказал:

— Если Гортензий немного улучшит корабль… и ветер будет попутным… и боги пошлют удачи…

— Постой-ка, друг Хорам. Ты принял это всерьез? Я бы мог с тебя хорошенько слупить монет за наивность… Но спали меня солнце! Это же дурь полнейшая! Нельзя долететь на шаре до столицы! Даже в соседний город не долетишь!

Низа глядела на купца с явной, неподдельной надеждой — столь яркой, что просвечивала во все щели в броне.

— Может, и не долетишь, — сказал Хорам. — Но попробовать-то можно.

Глава 28. Стрела

7–10 ноября 1774 г. от Сошествия

Лабелин

— Доброго вечера, милорд.

Голос леди Аланис напоминал звук колеса, которое лет двадцать не знало смазки.

Альтесса-тревога, делившая с Эрвином стол и кубок вина, проворчала ему на ухо:

— Ну, зачем ты ее впустил? Она чем-то недовольна, как всегда.

Догадка была не лишена оснований. Аланис пересекла комнату неторопливым мягким шагом, словно подбираясь к жертве. Прищурив глаза, осмотрела свечи в витых канделябрах, кувшин вина и кубок, ароматическую лампу, в которой пузырилось масло, источая крепкий запах сандала.