Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

лет во дворце хайнеса с тех пор, как хайрѐн[2] Узээрѝш вступил в брачный возраст, открывался всего через день. К воротам одна за другой подъезжали кареты с почтенными семействами, приглашёнными во дворец, по парадной лестнице поднимались стайки девушек, возбуждённые, весёлые. Иерхарид отметил среди них очень хорошеньких, которые определённо могли привлечь взор Риша, и припомнил, как сам, будучи холостым хайреном, присматривался к приезжим барышням из Переливчатой башни и с юношеской гордостью радовался: сколько прекрасных дев приехало к нему. Беспечный глупый мальчишка. Иерхарид рассмеялся.

Внимание хайнеса привлекло вновь прибывшее яркое семейство. Он даже заинтересованно подался вперёд. Три ярко-рыжие головы и две белоснежные. По лестнице поднимался невысокий щуплый мужчина с ярко-рыжими волосами под руку с величественной, весьма привлекательной женщиной с белоснежными локонами, уложенными в изысканную причёску. Следом за ними шли две очень юные особы — рыженькая и белокурая девочки, с восторгом взирающие на дворец, — и в самом конце едва плелась, словно её на невидимом аркане тащили, ещё одна рыжеволосая девушка. На ней Иерхарид и задержал взгляд.

Очень привлекательная девочка. Маленького роста, тоненькая, но с высокой грудью. Кожа очень белая, личико небольшое, весьма приятное, правда, излишне недовольное, великолепные рыжие локоны перевиты в простейшую косу. Красота без ухищрений.

Такая девочка может привлечь внимание Узээриша… Иерхарид удовлетворённо кивнул. Сыну нравились яркие симпатичные женщины, выделяющиеся из толпы. Эта выделялась уже своим недовольством среди радостных и возбуждённых лиц. Может, она так же неласково обойдётся и с Ришем? Его мальчик тогда точно увлечётся.

Только надолго ли?

Надо в самом деле присмотреть за девочкой, а то с Риша станется поиграться и пойти искать новое развлечение. Иерхарид мысленно внёс малышку в список из десятка таких же интересных девиц.

— Кто это? — хайнес кивнул на главу рыже-белого семейства, и его помощник Врей подошёл ближе.

Взгляд у Врея был столь пронзителен, что рыжий оборотень встрепенулся, будто ощутив его, и недоумённо заозирался. Холодные серые глаза внимательно смерили мужчину, и помощник сухо отрапортовал:

— Ро̀ни Хо̀ллый. Его прадед завоевал доброе имя для семьи, когда служил на северо-западной границе Салѐи. Ему был пожалован титул сарѐна[3] и земли у той же границы.

— Помню-помню, — пробормотал Иерхарид, действительно припоминая Браха Каменнозубого Холлыя, вошедшего в историю. Только вот он не помнил, чтобы слышал ещё хоть о ком-то из Холлыев.

— Его потомки оказались не столь славны, — суховато продолжил Врей. — Ещё сын продал пожалованные троном земли и купил небольшое поместье недалеко от Жаанѝдыя. С тех пор о них ничего слышно не было, ни плохого, ни хорошего.

— Его пригласили из-за заслуг прадеда?

Во дворце жили далеко не все гости, бо́льшая часть всё же располагалась в городе.

— Это из-за его жены, сарены Гиа̀ши Холлый. Она урожденная Ашѝхый. Её кузен, Ва̀рий Ашихый, не смог воспользоваться приглашением из-за здоровья жены и младшей дочери. Они недавно перенесли драконью лихорадку. Думаю, госпожа Гиаша умолила брата уступить приглашение ей. У неё тоже три дочери. Простите меня, если бы я лучше исполнял свои обязанности, то пресёк бы это.

Уголки и без того неулыбчивого рта скорбно опустились вниз, и Врей нахмурился.

— О, ну зачем же, — улыбнулся Иерхарид. — Девочки очень симпатичные, вдруг кто-то из них понравится Ришу.

На лице помощника появилось сомнение, которое он и не пытался скрыть. Мало того, он, бросив взгляд на примеченную хайнесом девочку, рискнул заметить:

— Боюсь, вас не устроит невестка, способная покалечить вашего сына. Посмотрите, какое у неё кровожадное лицо. Она словно не на бал, а на бой собралась.

Иерхарид рассмеялся.

— Я буду скучать по тебе, Врей! Жаль, что ты меня покидаешь.

— Простите, — опустил голову оборотень.

— Что ты, не стоит, — ласково, как крылом укрыл, приобнял его за плечи хайнес. — Так, глядишь, женишься.

Вид у помощника стал ещё более скорбным.

Он провёл рядом с хайнесом без малого три сотни лет, являясь его незаменимой правой рукой. И левой тоже. Он угадывал почти каждое желание господина, безукоризненно вёл все его дела, не обделяя вниманием даже мелочи. Дотошный, крайне щепетильный во всём, что касалось работы, он знал все обстоятельства политической и экономической жизни страны, был посвящён во многие тайны… Он мог бы заменить хайнеса на троне, и Салея далеко не сразу бы заметила подмену.

Иерхарид представить не мог, кем можно заменить Врея.

Но у того недавно умер отец, оставивший дела семьи в весьма плачевном состоянии. Единственный наследник и мужчина, только Врей мог поправить положение рода. Увы, должность помощника хайнеса требовала всё внимание, и, оставаясь на этом посту, он не мог найти достаточно времени, чтобы заняться ещё и семьёй. После долгих раздумий Врей пришёл к решению, что долг обязывает его отдать силы семье. Он служил стране без оглядки на род три столетия –пора вспомнить и о семейном долге.

— Я женюсь не раньше вас, — мрачно пообещал помощник, и настала очередь хайнеса кривиться.

— Зря ты так, — мягко укорил Иерхарид. — Завёл бы птенчиков… детёнышей. Очаровательных неуклюжих медвежат.

Стальные глаза ничуть не потеплели.

— Железный ты, — вздохнул хайнес. — Что там с бандой Марѝша?

Врей малость оживился.

— Сарен Трѝий Бо̀дый переловил бо́льшую часть. Кое-кто успел сбежать, но в основном мелкие сошки. Самые опасные погибли при облаве, так что поддержки у Мариша больше нет.

— Одной проблемой меньше… — едва слышно пробормотал Иерхарид. — Тогда нет смысла откладывать казнь. Через тринадцать дней?

— Данетий городского сыска просит дать ему семнадцать дней. С Надѝнской заставы везут одного из союзников Мариша, Голодного Я̀рыя. Хорошо бы всех в один день.

— Одобряю. Передай сарену Триию мою благодарность. Он очень помог. Я у него в долгу.

Врей мрачно поджал губы, одними глазами говоря всё, что он думает о таких долгах, но вслух против обыкновения ничего не сказал.

— Ох, какое великолепие, дорогой, — сарена Гиаша с восхищением осмотрела предложенные им покои. — Хайнес так добр и великодушен к своим подданным.

Господин Рони Холлый без энтузиазма обвёл взором гостиную. Не такую уж и роскошную, чтобы так ею восторгаться. Свои личные покои Гиаша обставила с куда большей изысканностью. Но мешать жене разыгрывать представление он не стал. Дорога была утомительна, и больше всего сарену хотелось спать.

— Э̀за, Арва̀на, идите посмотрите, — обернувшись, сарена уже с меньшей теплотой, но старательно удерживая улыбку на губах, позвала и падчерицу: —