Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Вы тоже, — вздохнул Чень. — Я-то хоть иду в Японию, а вот вы.

Не прозвучавший намёк снова был ясен обоим.

— У меня есть мой дом, — черты лица тайбэйца заострились. — И я в нём не был чертовски долго.

Твой дом скоро может ступить на путь принудительного возвращения в лоно большой родины, вздохнул про себя генерал.

* * *

— Примерно здесь проходит линия соприкосновения китайского и японского патрулирования, но без формального статуса. — Японский водитель мотоцикла занял опустевшее место в кокпите сразу после того, как тайванец ушёл. — В этом месте баланс сил и юрисдикций предельно тонкий, я бы сказал, как нигде в мире. Когда-нибудь сможете гордиться, рассказывая внукам об этом моменте.

— Если не секрет, где мы находимся? — не то чтоб это было важно, скорее Чень поинтересовался для поддержания разговора.

— Если говорить строго географически и политически — юго-западнее Окинавы. Акватория, где пересекаются зоны патрулирования Японии и Китая. Чуть южнее и западнее (в сторону островов Мияко и Йонагуни) — уже зона ответственности береговой охраны Тайваня, которая частично перекрывается с китайской и японской зонами.

— Почему мы не прошли туда?

— У MUDO есть свои правила. Капитан захотел передать вашим бывшим сослуживцам сигнал между строк.

— Совершить обмен в зоне их радиолокационной видимости? Или как там это называется?

— Да. Формально Япония и КНР здесь имеют линии соприкосновения патрулей. Фактически, в реальной оперативной обстановке, именно в этом районе часто действуют тайваньские суда, особенно у Йонагуни и на линии Мияко — Тайбэй.

— Понял.

Японский экипаж тем временем выстроился вдоль борта в полной тишине, лицом к морю. Над кормой трепетал государственный флаг — красный круг на белом фоне.

Тайванец спустился в шлюпку, капитан MUDO встал на трапе, держа обе руки за спиной.

На каком-то этапе японский экипаж дружно поклонился вслед пассажиру — коротко, точно и синхронно, как будто это движение оттачивалось годами.

Тишина — ни аплодисментов, ни слов. Какое интересное гражданское судно, думал Чень. И в банзай-атаку личный состав готов сорваться, не задумываясь; и перед возможным затоплением в последний момент заняты тем, что передают другой стране — на борту ваш человек, потом придите, подберите. Не собираясь пускать досмотровую команду на борт, о себе вообще не думают.

— Какой вы интересный перевозчик, — нейтрально заметил китаец вслух.

Японец промолчал.

Из тайваньской шлюпки по трапу вверх полез кто-то из экипажа южан, стрелок в это время поудобне устраивался на банке.

— Что это? — пекинец не постеснялся спросить — старший японец вручал второму тайваньцу какой-то очень небольшой предмет.

По-прежнему в тишине.

— Старый обычай, — отмахнулся водитель kawasaki. — Кусок корабельного каната, перевязанный красной ниткой.

— Символ связи?

— Да. Между друзьями либо союзниками.

Тайваньский офицер подарок принял, поднял над головой, поклонился и прижал к груди.

Когда шлюпка отходила, MUDO просигналил тройным всплеском прожекторами, ещё через четверть минуты на исследовательском судне включились на несколько секунд бортовые огни полного спектра (все прожектора, как салют) — затем погасли.

Дистанция между кораблями была относительно небольшой, даже отсюда можно было разобрать немало.

Экипаж тайваньца для приёма коллеги с японца выстроился на палубе в парадной форме, но без строевых выкриков. Командир стоял впереди, удерживая правой рукой фуражку у груди.

Когда шлюпка с пассажиром MUDO подошла, весь строй одновременно отдал воинское приветствие, но молча, без сигнала горна — последнего Чень отчего-то подспудно ожидал, хотя уж кого-кого, а его происходящее точно не касалось.

После того, как его попутчик по этому кокпиту поднялся на палубу тайваньского сторожевика, командир корабля шагнул вперёд и сделал какое-то порывистое движение, плохо видное отсюда. Вероятно, имел место короткий обмен репликами, после которого командир корабля хлопнул прибывшего по плечам обеими ладонями.

— По-человечески, не по уставу, — без эмоций констатировал японец.

В это же время коротко вспыхнул прожектор — тайванец подсветил флаг, небольшой, поднятый на корме.

Боммм! Сюда было слышно.

— Три коротких удара в колокол — знак завершения миссии. — Водитель kawasaki.

— А флаг?

— Это ритуал для нас. Выглядит как обычное поднятие флага, но на самом деле — знак благодарности нам за возвращение своего.

— Загятно.

— В этих водах чего только не бывает. MUDO очень старается заводить точки опоры в как можно большем диапазоне.

С «научного судна» как раз мигнули прожектором в ответ.

Как автомобили на дороге, подумал насквозь сухопутный генерал.

* * *

— Нам сюда. — Ута в отличие от Моэко водит законопослушнее.

Во всяком случае стрелка спидометра за сотню пока ни разу не гуляла.

Её Lexus LC 500h (Murasaki Edition) нахально сигналит служебной машине, сквозь опущенные стёкла которой на айтишницу удивлённо смотрят двое служителей юстиции в формах.

— Сдай назад, не тормози! — Уэки возмущённо машет им левой как так и надо. — Дай я тоже парконусь, не будь жлобом! Кто так машину ставит⁈ Ты же два места занял!

— Это парковка для служебных машин, — человек рядом с водителем приходит в себя быстрее напарника. — Извините, вы кто? — стекло немного опускается.

Их взгляды мажут по никак не государственным номерам нашего лексуса — частная машина, модельного вида девица за рулём, которая к государевой службе отношения точно не имеет. Видно по целому ряду признаков.

— Мы к… — Ута называет фамилию, должность, этаж, номер помещения. — Нам браслет снять по решению суда.

— Когда ты входишь в образ, я тебя немного боюсь, — замечаю тихим шёпотом.

— Да ну? Я ж адекватная. Чего ты испугался, наш робкий и неуверенный в себе Такидзиро-кун?

— У тебя сейчас такой вид, будто ты попросишь меня этот браслет им показать. Для достоверности.

— Пха-ха-ха! — Уэки-младшая точно отсутствовала в том месте, где бог выдавал новорожденным застенчивость и стеснительность. — А было бы прикольно, — задумывается вслух. — «Такидзиро-кун, сверкни ножкой в окошко — покажи дядям браслетик на щиколоточке»! Муа-ха-ха, ну и номер был бы с твоим размером лапы… — Дальше она резко становится серьёзной. — Тебе чё, жалко? — это уже юстиции. — Ваша колымага вполне может подвинуться — двоим места хватит. У меня глазомер работает. А у тебя?

В принципе, тот, что за рулём, примерно её возраста. С одной стороны как бы и не хамство. Теоретически. Если