Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Даже с дурацким чаем в итоге вышло примириться и полноценный заварник он в итоге засадил сам.

Глава 14

— Ты вообще не спала? — когда Хину закончила марафон, отогрелась в парилке и вернулась в шезлонг, рядом заворочался, не открывая глаз, Решетников.

Разговаривал он почти не размыкая губ.

— Ты ещё спишь или уже начал просыпаться? — поинтересовалась она в ответ.

— Наполовину. Могу спать дальше, могу проснуться окончательно — в зависимости что требуется. В ресурс вернулся, рабочий день выдержу.

— Лучше б проплыл хотя бы километр, — она зевнула. — Лентяй.

— Это ты молодая и бодрая, а я уже старый и больной. В твои годы без сна я и трое суток выдерживал, — Такидзиро повернулся на другой бок. — А теперь хоть пару-тройку часов в сутки себе надо отдавать.

— На сон?

— Угу. Или начинаются проблемы с мыслительными процессами. Через сколько подъём?

Он имел ввиду начало стандартных занятий спортсменов с утра.

— Часа три точно можешь не беспокоиться — буду кое-что разруливать, — вздохнула пловчиха.

— Ещё что-то стряслось? Что я пропустил?

— Прокурор Кондо ничего не смог добиться из их первичных планов, но мне в электронном кабинете, пока плавала, пришла приостановка олимпийской спортивной лицензии на водную арену.

— Ух.

— Увы. Стрельба на территории, утопленники, всё такое прочее.

— Вот же скотина! — логист возмущённо раскрыл глаза и стремительно сел, будто и не спал минуту назад.

— Выглядишь свежим, — спортсменка же наоборот устроилась поудобнее, собираясь с чистой совестью час-другой подремать.

— У тебя из-за простоя сильные убытки будут?

— Не думаю. Моэко напрягла кое-каких коллег, специализирующихся именно по лицензионно-разрешительному праву.

— Уже⁈ В это время суток⁈

— Да, у них есть круглосуточные профессиональные чаты. Те в административном суде появятся в момент его открытия. Решение суда грозятся сделать ещё в течение получаса, после этого сразу смогу открыться — придёт электронное уведомление. До обеда.

— А утренние детские группы? Ты ж ими особенно дорожишь.

— Всем разослала извинения. Честно объяснила причины — перенесла на вечер.

— А где Моэко? — стажёр завертел головой по сторонам. — Засыпал — она рядом была.

— Свинтила, — занимающая следующий лежак Уэки сладко потянулась. — Такидзиро-кун, ты на стати Хьюги особо не вожделей, наша с тобой контора открывается раньше, чем её административный суд. Не так чтоб скоро, но и нам ехать.

— Точно. Браслет же снять, — стажёр уставился на собственную лодыжку. — А я привык к нему за это время.

— Если он тебе так нравится, могу посодействовать, — проворчала айтишница. — Ничего не обещаю авансом, но могу попытаться договориться в профильной конторе: выплатишь его стоимость — они оформят утерю из-за непригодности к эксплуатации. Допустим, какой-нибудь блочок полетел, ремонтировать дороже чем выкинуть.

— Сколько? — Решетников заинтересовался.

— Тысяч двести йен. Плюс-минус. Закупочная цена точно на этом уровне, ломить ради прибыли они не будут. Оплатим в кассу — носи дальше. Пха-ха-ха, до ближайшей рамки в ближайшем аэропорту! — Ута залилась неподдельным весельем.

— Завидую твоему настроению, — искренне бросила хозяйка бассейна. — Точнее, энергии.

— Мне-то чё? — Уэки ещё раз потянулась. — У меня в бассейне клиентов не убивали, мне нервы полночи полиция с прокуратурой не трепали. Это же они на тебя насели, как… Промолчу. Чтобы не сквернословить с утра.

— Справедливости ради, прокуратуре ты вчера дала просраться больше, чем все остальные вместе взятые, — не стал подбирать выражений логист. — Это к теме потраченных нервов.

— Решетников-сан, неужели это вы⁈ — брови начальницы айтишников поползли вверх. — Неужели это вы сказали⁈ Неужели я это слышала⁈

— Мне можно, я — старый и деклассированный элемент с низов социальной иерархии. Маленькая должность, невнятные перспективы, послужной список — на должностях обычного операциониста-кладовщика. Опять же, почти сорокет.

— В Японии восемьдесят процентов кладовщиков, чтобы работать эффективно, просто обязаны иметь минимум бакалаврскую степень, — без паузы парировала инженер. — В противном случае тупо в производительности потеряешь. Как бы не вдвое. А что до ночной прокуратуры, Хину-сан, я же не работала, как ты, и не защищала свой бизнес. — Она всё-таки тоже зевнула.

— А что ты делала?

— Тупо поймала волну и развлекалась — неслась в потоке.

— Выглядело более чем убедительно, — метис смотрелся оторопевшим. — Даже для меня. Не как маска.

— Оно и не маска, скорее, актёрское амплуа. Одно из.

Решетников и Хьюга дружно присвистнули.

— Эй, не пяльтесь как на статую! У любой нормальной женщины ролей больше одной! Эй, Хину-сан, ну ещё скажи, что!..

— Я промолчу, — мудро улыбнулась Хьюга. — Ибо Такидзиро-кун вон, впервые за всё время косится на тебя с осторожностью.

— Слушай, а из тебя будет очень опасная жена, — выдал стажёр. — Если даже для меня. Такие манифестации. Практически в лабораторных условиях. И — такой сюрприз.

— Ой, прикручивай, — отмахнулась Ута. — Свой поток сознания. Ты мне буквально вчера очень убедительно объяснил сам: жена из меня так себе, по крайней мере, на данном историческом этапе. Хотя бы потому, что к мужчине рядом иначе как в роли игрушки я тупо не готова.

— Хм. Что-то в заливе сдохло, — пловчиха пару раз с шумом втянула ноздрями воздух, якобы принюхиваясь.

— Вот не надо! Я конструктивная и мозги у меня на месте! — Уэки не затянула с ответом. — Если я в очень узком диапазоне ситуаций выступаю в роли истеричной и недалекой малолетки — якобы — это не значит, что нормального аргумента в беседе с умным человеком я не слышу!

Раздались хлопки — молча аплодировал Решетников.

— Я эгоистка, — со вздохом признала айтишница. — Точнее, эгоцентрист. Что есть, то есть. Бабки есть, внешность тоже, стало быть — жизнь на полную катушку. Материнский инстинкт в жопе не играет, замуж вот прям чтоб сердцем не хочется.

— Н-да уж.

— А игрушки рано или поздно надоедают, в этом наш дремучий Решетников-сан, к сожалению, прав на все сто. — Она потёрлась лбом о мужское плечо. — Но я же не совсем безответственная! Допустим, надоел мне муж через тройку лет (на самом деле оно произойдёт гораздо раньше, три года — это я