Натиск - Марцин Подлевский

— Замечательно. Остыньте, выпейте чего-нибудь в кают-компании… — Трансгрес пожал плечами. — Разрешаю. Может быть, будет весело. Я иду в свою каюту. Потом скажу вам, что делать дальше. И еще одно, — добавил он, глядя на испуганную астролокатора, все еще прижатую к стене прыгуна. — Пинслип Вайз?

— Да? — выдохнула она.

— Ты идешь со мной.

***

Рядом с АмбуМедом все еще находился застывший доктор Харпаго Джонс.

Тело страдающего от глубинной болезни Джонса пристегнули ремнями к вертикальному креслу и обернули вакуумной пленкой. Неподвижный и практически мертвый, он выглядел немного жутко, но у них не было времени об этом беспокоиться. Вместо этого они поместили в АмбуМед Месье. Система начала анализ и почти сразу сообщила о подозрении на сотрясение мозга. Она также начала лечение, ограничившись пока введением лекарств и тщательным анализом состояния мозга механика. Очевидно, операция не была необходима.

Все еще корчась от боли, Миртон воспользовался портативной аптечкой, введя себе обезболивающее и наложив пластиковую повязку.

— Я все равно не смогу пользоваться АмбуМедом, пока в нем находится Месье, — заметил он. — Час-другой меня не убьют.

— Анализ… — начала Эрин, но Грюнвальд махнул рукой.

— Я уже сделал его с помощью портативного аппарата. Это всего лишь сломанное ребро, уже заклееное пластиком. Ничего страшного. Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подождать. И пойти в эту проклятую столовую, как он предложил.

— А Вайз? — тише спросила Хакл.

— Мы ничего не можем для нее сделать, — пробормотал то ли им, то ли себе под нос, Хаб Тански. Видимо, компьютерщик наконец решил заговорить. Они посмотрели на него, немного удивленные. — Он же сказал, что убьет нас. Похож на такого, кто только и ждет повода, чтобы поразвлечься с нами.

— Она… — начала Эрин, но замолчала.

— Хаб прав, — сказал Миртон. — Но я не думаю, что Антенат причинит ей вред. Ему это не нужно. Скорее всего, он ожидает, что Пин встанет на его сторону… рано или поздно.

— Почему ты так думаешь… капитан? — спросила Хакл.

— Потому что он психопат. К тому же высокомерный… в чем и заключается наш единственный шанс, — ответил он. — И не называйте меня «капитаном», пожалуйста, — пробормотал он. — Не стоит его раздражать. Вряд ли он подслушивает, но с этого момента мы на «ты». Впрочем, — он слегка улыбнулся, — кажется, это официальное обращение мы уже давно забросили, да? Конечно, если очень хотите, можете говорить «господин Грюнвальд».

Тански фыркнул. Хакл улыбнулась, но это была очень слабая улыбка.

— Ладно, — проворчал Миртон. — Пойдем в столовую. Поговорим. Выпьем чего-нибудь. Немного. Хотя бы… потому что на мой бар и миндальное виски можно, пожалуй, уже не рассчитывать.

И на этот раз никто не ответил. Только АмбуМед тихо пищал, выводя на экран очередные данные о состоянии здоровья Месье.

***

Пин шла как на казнь.

Ей казалось, что путь от стазис-навигаторской до капитанской каюты Миртона… нет, уже не Миртона… тянется бесконечно.

Он убьет меня, подумала она. Он хочет сделать это лично. Выбросит тело через шлюз. Или изнасилует. Или и то, и другое.

«Это я — Напасть», — вспомнила она. А потом: «Ты ничего не понимаешь, Вайз. Но ты поймешь. Когда увидишь. Со времен Машинной войны». В этом Джаред был действительно прав. Я поняла, подумала она, и даже слишком хорошо. Сразу, как только увидела его, еще с этой пленкой на лице. Я знала, что он просто вернется. Что еще он говорил?

Он сказал, что все умрут. «Все погибнут, Вайз. Все развалится, как карточный домик. Выжженная Галактика. Война. Все, во что ты когда-либо верила». Ну, здесь он тоже сдержал слово. Тогда, когда Джаред рассказал им, что на самом деле представляет собой их мир… и что такое Согласие. Игрушки Единства… спящие Машины, персонали…

Но я еще жива, правда? Только надолго ли?

Она задрожала и споткнулась, чуть не упав. Тот, кто называл себя Единственным, даже не заметил и не посмотрел на нее. Он был уверен, что она идет за ним — испуганная, с пересохшим ртом.

Что ж, он был прав. Она была напугана. И ей нужен был нейродопамин. Ей нужны были все проклятые лекарства мира. Лучше сразу, чтобы не думать об этом…

Антенат остановился перед каютой Миртона и прикоснулся к геносканеру. Как ни в чем не бывало, системы «Ленты» распознали его как Грюнвальда. Дверь распахнулась, и Единственный переступил порог. Пинслип замерла на секунду, но после минутного колебания тоже вошла.

Дверь за ними закрылась, заперев их внутри, как могильная плита.

— Виски? — спросил Единственный. Видимо, он отлично ориентировался в каюте, потому что сразу подошел к встроенному в стену бару. — Не удивляйся, — сказал он, как будто чувствуя ее вопросы. — Это тело… помнит многое. Есть некоторые обрывки, размытые фрагменты, но с твоей помощью я обязательно заполню пробелы. Со льдом?

Она покачала головой.

— Хорошая девочка, — заметил он, ставя на стол два квадратных стакана. — Я тоже не люблю разбавленные напитки. И обертывания в вату. Ты знаешь, что такое вата? Нет? Неважно. Итак, самое главное: ты будешь жить, Вайз. Я никогда не причиню тебе вреда, — бросил он как бы между прочим, наполняя стаканы. — Присядь, пожалуйста.

Она подошла, держась прямо, и села за капитанский голостол. Он подтолкнул ей стакан, но она не прикоснулась к нему. Вместо этого смотрела на него. Единственный слегка улыбнулся и выпил.

— Конечно, это обещание не касается остальной части экипажа, — сообщил он. — Но они будут жить, если не начнут какой-нибудь жалкий бунт. Плюс в том, что они мне интересны. Этот Грюнвальд и то, что он выжил в Глубине. И Тански… ты же знаешь, что он, по сути, Машина? Машина, которая не является Машиной. Персональ, вероятно созданная людьми, облепленная кожей. Интересный случай.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она.

— Для начала? Чтобы ты выпила этот напиток. А потом посмотрим, — ответил он. — Я так понимаю, у тебя много вопросов?

— Я хочу только знать, чего ты от нас хочешь, — повторила она, стараясь придать своему голосу хотя бы немного презрения. У нее это не очень получилось. — И чтобы ты оставил меня и остальных в покое.

— К сожалению, этого я не могу обещать, — ответил он. —