Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев

Они отбились от торговцев сумками и кошельками. Прошли в ворота. Здесь начинались ряды. Кирилл двинулся вперед, мимо турецких джинсов и вельветовых пиджаков. Лешка шел следом. Сегодня он принарядился: Кирилл отдал ему приличную куртку и старую легкую отцовскую шапку.

– Хотя бы приблизительно.

– Ну, во-первых, секонд-хенд.

– Это уже запомнил, да.

– Отлично. Во-вторых, что-то изогнутое. У меня с позвоночником недостача.

То и дело поднимался весенний ветер, но обдувал он приятно. Солнце поднималось все выше и начинало припекать.

Они свернули на ряды с постельным бельем. Впереди двигалась, дребезжа, тележка с хот-догами. Запахло сосисками и горчицей. Кирилл покачал головой – есть хотелось, но было нельзя, он умел сосредотачиваться только на голодный желудок.

– Может, к врачу?

– Я не про свои позвонки, Алексей, мысли шире. И вообще – не про позвонки в физическом плане.

– Что значит – не в физическом? А в каком?

– Духовном, метафизическом, внутреннем – называй как угодно.

Кирилл вывернул на новый ряд, чтобы избежать столкновения с хот-догами. Здесь продавали куртки и шубы. Пахло уже менее приятно – каким-то средством от моли. Это Кириллу понравилось. Не отвлечет.

– Бывают внутренние позвонки?

– На них держится твоя стать, Алексей. Ты знаешь Витьку Талого?

– Ну.

– Вот как ты считаешь, что у него с внутренними позвонками? Порядок? Или так себе?

– Бесхребетная свинья.

– Вот видишь! Все ты понимаешь. Только прикидываешься.

Они шли плечом к плечу. Этот ряд был довольно просторным. Видимо, считался богатым. Кирилл знал, что до секций блошиного угла осталось минут пять – он раскинулся на северо-западной окраине рынка.

Лешка обернулся и прошептал Кириллу, склонив голову:

– Там сзади мужик идет. В синем шарфике.

– Хребетный?

– Думаю, да. Он идет за нами от самого входа.

Кирилл оглянулся. Мужчина в синем шарфике выглядел крепко сбитым, но совсем неприглядным. У него было бледное лицо, мелкие черты лица и бесцветные глаза. Зеленое кольцо на мизинце – единственное, что хоть как-то оттеняло его безликую фигуру. Таких не замечаешь в толпе. Если, конечно, они не следуют за тобой по пятам.

Что же. Кирилл выдохнул. Значит, нашли.

– На счет «три».

– Что на счет «три»?

– Просто беги за мной. Раз.

– Куда побежим-то?

– Не куда, а от кого. Два.

– Так тут рынок, что он нам сделает?

– Вопрос в том, что он увидит. Три.

Кирилл сразу рванул влево, между двух палаток, оказавшись в особом коридоре для продавцов. Здесь примеряли вещи, отдыхали работники, ожидая покупателей, здесь перекусывали и хранили запасы – в больших клетчатых баулах.

Бежали с минуту. Кирилл успел запыхаться. Продавцы недовольно качали головами. Высокий дядя с густыми усами даже пытался отвесить им пинка, покрикивая что-то о распоясавшейся молодежи. Они неслись дальше.

Справа Кирилл увидел, что женщина расстелила на дощатом помосте картонную коробку и примеряет ботинки. Продавец сидел рядом и держал зеркало. Чуть не сбив их, Кирилл снова свернул налево. От обувных рядов до блошиного угла было рукой подать.

Лешка едва поспевал за Кириллом. Бежал он смешно, сорвав шапочку с головы и держа ее обеими руками.

Солнце поднялось еще выше и начало печь уже почти по-летнему. Ветер утих, заблудившись в лабиринте рядов.

В блошином углу Кирилл появлялся время от времени, но особо не отсвечивал. Вряд ли кто-то мог здесь помнить его в лицо. Кто же его сдал?

Он знал один малозаметный переход. Блошиный угол состоял не из палаток, а из железных контейнеров, внутри которых и шла торговля. Обычно они стояли впритык друг к другу, но было место, где имелся приличный зазор. Кирилл и тощий Лешка проскочат. Их преследователь – вряд ли. Если, конечно, для него такие мелочи имеют значение. В этом Кирилл сомневался.

– Сюда. – Он махнул Лешке.

– Чего? – Издалека тот, видимо, не заметил зазор.

Они протиснулись между двумя контейнерами и вышли с противоположной стороны блошиного рынка. Прошли чуть дальше и завернули в первую приличную точку. Тут седобородый дедуля торговал старыми картинами и небольшими статуями – репликами античных скульптур и советского новодела. Вид у них был потрепанный, что придавало им дополнительного лоска.

Кирилл сразу обратил внимание на одну из статуй. Это была уменьшенная копия скульптуры «Булыжник – оружие пролетариата». Мужчина склонялся, чтобы поднять с земли большой камень. Скульптура была как раз такого размера, который требовался Кириллу. Плюс-минус.

Лешка стоял справа от Кирилла и пытался отдышаться, согнувшись, как этот самый пролетарий.

– Сколько стоит? – спросил Кирилл у продавца.

– За два отдам.

– Дорого.

– Так и сделана хорошо.

Торговаться Кирилл умел, но для начала он закрыл глаза. Сосредоточился на том, что идет от копии этой скульптуры. В полной темноте появились расходящиеся цветные круги. Три-четыре цвета. Значит, три-четыре владельца. Кирилл сжал кулаки. Подавил усилием воли все шумы, которые шли от кишащего людьми рынка. Присмотрелся к внутренней темноте.

Сначала красный – первый покупатель был человеком тяжелым и неприятным. Потом два – без особой окраски, что-то темно-серое, переливчатое. Наверное, статуя просто в магазинах пылилась. Четвертый – зеленый. С изумрудным. Человек религиозный, набожный, милосердный. Это отлично. Из-за красного выскользнуло желтое пятно. Песочно-желтое, переходящее в почти прозрачный. Хозяин этой лавки – седоволосый дед.

– Ты чего это делаешь, малец? – Голос звучал издалека, как телевизор из соседней квартиры.

Кирилл всматривался в это желтое пятно. Пытался приблизить его усилием, но оно никак не давалось, только дрожало мелко-мелко, как шмель.

– Считает, – ответил за него Лешка. – Две штуки – это ж какие деньжищи. Два утюга хороших купить можно. Он всегда так. У него там типа внутренние счеты. Баланс. И все такое.

– Так я и поверил.

Желтое пятно дрогнуло в последний раз и исчезло. Как будто сам хозяин на секунду показал его, чтобы потом спрятать. Такого Кирилл раньше не видел.

Он открыл глаза.

– Я отдам тебе это, – седобородый указал на скульптуру, – даром. Но, во-первых, ты расскажешь мне, от кого вы бежали.

– А во-вторых?

– Объяснишь, зачем тебе эта безделушка понадобилась.

Кирилл не спешил соглашаться. Любые объяснения могли быть опасными. А придумывать стройную ложную версию у него уже не было сил. «Считывание» предмета отняло слишком много энергии.

Лешка оказался сообразительнее, чем Кирилл ожидал.

Он поднял ближайшую к нему скульптуру – неумелую копию Лаокоона и сыновей. И швырнул в седобородого деда с такой силой, что продавец не устоял на ногах. Он упал, даже не вскрикнув. Из разбитого лба пошла кровь.

– Что?

– На пальцы посмотри.

На мизинце дедули красовалось зеленое кольцо.

Кирилл схватил скульптуру, которую собирался купить. Они с Лешкой снова выскочили на улицу.

Не сговариваясь, начали кричать