Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев

– Плохо! Плохо!

– Человеку плохо!

Дождавшись, пока соседи обратят внимание и зайдут внутрь, Кирилл с Лешкой смешались с толпой. Они шли к выходу, оглядываясь.

1992 год, деревня Некрасовка

– Я чувствую вещи, – сказал Кирилл. – Закрываю глаза и вижу разные цвета. Что-то теплое, что-то холодное. Не могу разобрать.

Дедушка Сережа всегда курил, сидя на крыльце. Солнце светило ярко, сквозь ветки яблони били косые солнечные лучи, и дым кружился в них, подрагивая.

– Так я и думал. – Дед стряхнул пепел на землю. – Так и знал.

– Что это?

– Передается через поколение. Мне – от моего деда. Тебе – от меня. Это был вопрос времени. Хотя я надеялся…

– Что это? – не унимался Кирилл.

– Дар, проклятие – каждый выбирает для себя сам. Пошли, покажу.

Пахло яблонями, вишней и оттаявшей землей. Со стороны железной дороги слышался стук колес приближающейся электрички.

Дедушка повел Кирилла в старый сарай на краю сада, всегда запертый на амбарный замок. Раньше дед никого не впускал внутрь.

– Видимо, пора.

Он достал связку ключей из кармана и открыл замок.

Кирилл встал у двери. После яркого света в темноте сарая не получалось ничего разглядеть. Зажмурился. Перед внутренним взором вспыхнули цвета – кружевная радуга из всех возможных оттенков. Яркие линии зеленого покрывались пятнами синего и красного, перетекали в оранжевый, скручивались в канаты бежевых и голубых.

Почувствовав, что от калейдоскопа цветов начинает кружиться голова, Кирилл открыл глаза. Теперь он увидел, что было внутри сарая.

Перед ним предстала скульптура зверя – не было понятно, кошка это, тигр или какая-то пантера. Она была собрана из тысяч безделушек: старых деревянных полок, металлических прутьев и кабелей, люстр, ложек и вилок, ваз, ржавых труб, спинок стульев, оконных рам и прочего, прочего, прочего.

Кирилл решил, что перед ним кто-то из кошачьих. По хвосту, сделанному из ножек стола, и легко различимым ушкам, смастеренным из кухонных кружек.

Скульптуре не хватало нескольких деталей в спине и одной ноги – тело подпирал небольшой столик.

– Что это, дед?

– Мой дед говорил мне, что это проявится само собой. Найдешь вещь, которую захочешь немедленно забрать себе. Значит, сборка началась.

– Какая сборка?

– Такая вот. – Он указал на свое детище. – У моего деда был настоящий медведь. Так и не собрал. Пришлось мне все на помойку выкидывать.

– Ничего не понимаю. Почему просто не доделал за ним? И зачем вообще?

– Вещи связываются с владельцем, Кирюш. Потом объясню. Если коротко – каждому свое. Мне нужно было начинать свою сборку. И тебе, видимо, придется – свою. Когда-то.

– Объясни, зачем? Зачем это вообще все?

Дед бросил выкуренную сигарету на пол и растоптал. Столкнул в щель между досками.

– Давай закроем тут все, пока твоя сестра не прибежала.

Яна играла за забором с соседкой.

Дед закрыл дверь. Они вернулись к дому и сели на крыльцо. Дедушка снова закурил.

– То, что я расскажу тебе… – Он откашлялся. – Не говори этого никому. Придумывай любые отговорки, фантазируй. Но – никому. Понял.

– Понял.

– Повтори.

– Никому не скажу.

– Иначе тебя упекут в дурдом. И никто не поможет.

– Никому. – Кирилл провел пальцами по губам, закрывая воображаемый замок.

– Собирать такие вот вещи, – дедушка указал в сторону сарая, – можно по-разному.

– По-злому и по-доброму?

– Добро и зло – это для школьников. Никакого добра и зла не бывает, это чушь. Вопрос в целях.

– Получается, добрые и злые цели.

– Прекращай сказками со мной говорить. Я с тобой как со взрослым общаюсь. Серьезно.

– Ладно.

– Цели могут быть конструктивными и деструктивными. Можно собрать самолет, чтобы он пассажиров перевозил быстро из одной страны в другую. Можно – чтобы ракетами убивать других людей. Понимаешь?

– Кто-то строит кошек, чтобы убивать людей?

– Боже мой, Кирилл. – Дед глубоко затянулся. – Прекращай. Во-первых, это лев. По крайней мере, таким задумывался.

– Похож.

– Ну-ну. Во-вторых, дело не в убийстве или зле. Просто так устроено – кто-то использует конструкции с негативной энергетикой. И их много. Мы – одиночки. Они – работают командами.

– Зачем? Я все равно не понимаю.

Дедушка откашлялся. Кирилл впервые в жизни почувствовал, что от него исходит не сила и стать, но слабость и старость.

– Это трудно объяснить десятилетнему пацану.

– Ну, попробуй.

– В конечном счете цель одна – власть. Вас там в школе учили, на что люди готовы ради власти?

– Не особо.

– Вот и вот. Мой дед – получается, твой прапрадед, Витя, рассказывал мне, что в древности строили дракона. Такого же – из всего подряд. И держали его в подземельях замка.

– Чтобы сжечь всех дотла!

– Остановись, Кирюша. Он просто высасывал эмоции. И народ жил в страхе. Страх – отличный способ управлять толпой. Это не про прямое воздействие. Понимаешь?

Кирилл покачал головой.

– Попроще. Это делалось не для того, чтобы кого-то этим драконом на самом деле сжечь. Это как, ну, скажем, магнит. Он заставлял людей чувствовать то, что нужно создателям. Понятнее?

– Немного. И как победили дракона?

– Мечом-кладенцом, как еще.

– Шутишь?

– Конечно. Дракона никто не побеждал в прямом смысле. Один из наших предков соорудил феникса, который восстановил баланс сил.

– И люди стали счастливы?

– Вас в школе точно только банальностям учат. – Дед похлопал Кирилла по плечу. – Нет, поднялось восстание. Власть сместили. И дракона, и феникса разобрали, как ненужный хлам.

– Но ведь восстание – это плохо?

– Вот видишь, начинаешь соображать. Баланс сил – это не всегда хорошо. Со стороны. Со стороны кажется, что стабильность – хорошо, а восстание – несет только смерть. Все устроено намного сложнее. Когда-то ты поймешь.

– Подожди. А если у нас будет феникс, но не будет дракона – то что? Будет же только положительное. Вроде звучит отлично.

– Вот именно – вроде. Я не хочу читать тебе лекций о морали. Но поверь мне, я пожил на полвека больше тебя, счастье – понятие очень и очень шаткое. И без несчастий оно ни к чему хорошему не приводит.

Помолчали.

– Выходит, все дело в этом самом, – Кирилл замялся, вспоминая. – В балансе.

– Ты быстро учишься, Кирюша.

Кирилл продолжил задавать вопросы, а дедушка отвечал. Вернулась Яна, и пришлось прервать разговор.

У крыльца на земле лежало с десяток выкуренных бычков. Последняя сигарета дотлевала, поднимала в небо узкую струйку дыма, и та кружилась в косых лучах солнца.

Спустя пять лет дедушка умер, и Кирилл лично разобрал его безногого льва. Сохранил только кружки – на память.

Кирилл старался присматриваться к вещам, но ничего особенного не чувствовал. Он дождался только спустя десять лет после их первого посещения сарая.

К