Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

— Ну́утрас ну таркаа́т гастарра́ат. Ноо… — неся свою тарабарщину, орк остановился в пяти метрах от меня и присел на оба колена. Он не затыкался, а я вообще не мог понять, что он несёт. Молитву перед едой читает, что ли? Вряд ли, иначе бы меня давно разорвали.

— Кто ты? Назови себя! — я мыслеречью пробился к орку в сознание. Тот дёрнулся и едва не упал от неожиданности. — Говори мыслеречью.

— Меня зовут Аркат, древнейший. Я вождь племени Синего Аиста. Ноо́крус нашли тебя на берегу реки. Прости нас, тот глупец — единственный, кто посмел напасть на жителя небес.

— Где я? — я вообще не понял смысла услышанного, но точно уверен, что почтительная манера этого Арката — всего лишь фарс. Они собрались разобрать, распилить меня на части.

— Ты на землях хоото́н ну Сутта́ак, древнейший. А это, — орк показал себе за спину, — наш стан.

— Что ты хотел сделать со мной?

— Мы хотели помочь тебе, древнейший. Ты ранен, ты умираешь. Мы хотели помочь тебе, а ты помог бы нам. Твоя кровь — она нужна нам. Но кровь мёртвого древнейшего — ничто для нас.

— Моя кровь? Зачем? — от приступа боли в хвостике я едва не зарычал, но сдержался.

— Она нужна нам для гуурто́г ну дажсо́ов, древнейший. Для ритуала преображения. Взамен мы укроем тебя. Мы накормим тебя. Наши лекари остановят твои болезни. Но прости, древнейший — твой хвост потерян. И лапы.

Верить его словам глупо, но если он говорит хоть толику правды, то у меня появится шанс выжить. Я подлечусь, восстановлю крылья и улечу на поиски мамы и сестрёнки. Но орк сказал, что хвост и лапы потеряны, значит, они не знают, что я умею регенерировать?

Я повернул голову, чтобы хоть немного осмотреть хвост. Лучше бы я этого не делал. Половины хвоста нет, а большая часть из оставшегося теперь противного серо-коричневого цвета. С культи хвоста упала капля тёмно-зелёного-красноватого цвета. Отвратная ситуация. Так ещё карта показывает, что я десятках километров от водопада, до дома далеко, да и прошло уже не меньше трёх дней. Это совсем плохо, но у меня нет права на отчаянье: я всё ещё жив. И, кажется, могу выкроить шанс пожить подольше.

— Твоя сделка понятна. Но где ты хотел укрыть меня?

— У нас всё готово, древнейший. Мы собрали просторный шатёр для тебя. Наши лекари готовы помочь. Скажи, много ли вас, кому требуется помощь?

— Я один, — я произнёс это уверенно. Я всем сердцем хочу помочь маме и сестрёнке, и поскорей найти их, но орки смотрят на меня как на мешок с кровью, а маму с сестрой и убить могут.

— Нам понятны причины твоей лжи, древнейший, — произнёс орк, а в живом круге орки заёрзали и задрожали. — Но правду не утаить перед детьми Синего Аиста. Скольким из вас мы можем помочь?

Не утаить? Он может определять, когда кто-то врёт? В этом мире тоже есть такое [достижение]? Это всё усложняет, придётся говорить правду, но отвечать не совсем прямо.

— У тебя полезное [провидение]. Но я единственный, кому вы сможете помочь. Но я буду благодарен, если твои соплеменники отправятся до водопада и проверят местность вокруг него.

— Древнейший говорит о месте, где Великий Разлом впадает в Поле Слёз?

— Да, но вернёмся к сделке.

Орк никак не отреагировал, что я перевёл разговор. Решил не перечить? Нет, он позволил мне это сделать.

— Вам нужна моя кровь, а мне нужно укрытие и как можно больше еды. Мне нужны животные. Живые. Ваши лекаря не смогут мне помочь. Но я могу забрать их жизни и излечиться.

Орк молчал долгих десять секунд, показавшиеся вечностью.

— Мы слышали, что древнейшие могут исцелить свои раны и восстановить потерянное. Это правда?

— Да. Но меня обучили лишь способу излечиваться, забирая чужую жизнь.

— Но твои конечности и морда…

— Я плыл по реке, и на меня кто-то напал. Его жизнь помогла мне, но на хвост не хватило. Поэтому от него стоит избавиться. Твои лекари смогут с этим справится?

— Вряд ли наши лекари способны на подобное. Но такое может ноо́крус, древнейший.

— Тогда пусть готовится. То, что он отрубит, я обменяю на укрытие, животных и лечение. К разговору про сделку мы вернёмся позже, когда я поправлюсь.

— Сколько нужно животных?

— Пока кровь не остановится, и рана не затянется.

— Неужели [жизненных сил] в напавшем было так много, что позволило излечить твои раны и закрыть их тонкой просвечивающей кожей?

— Я не считал время, пока пользовался его жизнью.

Орк замер, изображая из себя едва заметно раскачивающегося истукана.

— Мы согласны на эти условия. Сначала мы притащим тебя в шатёр и избавим тебя от гнилостной части.

Вождь показал на силуэты позади него. Меня попытались тушей заволочь на волокушу, но я рыкнул, отгоняя орков как назойливых мух и сам, в раскорячку забрался на волокушу. Но я не позволю обращаться со мной как с куском мяса, даже если они считают меня ходячим донором крови.

Волокушу затащили в просторный шатёр, я смог бы в нём развернуться, даже когда был целым. Снаружи раздалось блеянье, а следом в шатёр затащили плоскую и круглую деревяшку. Её расположили под моим хвостом. Меня пробил озноб от осознания предстоящего.

— Маа́с ну коолту́н, — раздался хриплый голос вождя, вставшего рядом.

— Мыслеречью говори, — я пробился ему в сознание.

— Всё готово, древнейший. Наш воин ждёт, как и ожидают животные. И наши лекари.

Рядом с обрубком хвоста стоял серо-зелёный силуэт в два с половиной метра ростом, в его руках что-то длинное поблёскивало металлом. Меня затрясло, но лишь на мгновение. Мне придётся принять неизбежное. Мне надо быть сильным. И гордым. Мама просила не позволять страху захватывать сознание, и я послушаюсь её.

Я сказал привести животное, чтобы воспользоваться им сразу. И показать, где орк с мечом будет рубить. Он в полной тишине медленно опустил его практически в конец хвоста, около моих бёдер. Я чуть не кинулся на этого урода, но сдержался.

— Дальше. Если отрезать там, то я умру раньше, чем остановится кровь. Дальше.

Вождь ничего не ответил, но орк передвинул меч. Теперь останется сантиметров двадцать.

— Дальше. Если отрубить здесь, то я не смогу ходить.

Тишина