Кодекс Магических Зверей 2 - Павел Шимуро

Леннокс, заметив мое состояние, притормозил и поравнялся со мной.

— Эй, лекарь, ты как? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Плохо, — признался я, не видя смысла врать. — Голова раскалывается, воздуха не хватает, словно на грудь подвесили груду камней.

Он понимающе кивнул.

— Это всё воздействие местной маны, здесь она очень плотная. Те, у кого есть хотя бы слабые каналы, могут продержаться какое-то время, а вот если их нет, тогда второй слой — это смертельный приговор. Организм просто не выдержит такого давления и магический фон начнёт разрушать его изнутри. Так что держись, — тихо сказал Леннокс. — Сейчас быстренько всё закончим и вернемся домой.

Я ничего не ответил, просто продолжил идти, переставляя ноги на автомате, цепляясь за сознание, которое то и дело норовило уплыть в спасительную темноту.

Вскоре перед нами появилась «Мерцающая роща». Среди кошмара Второго слоя она казалась миражом, кусочком другого, более светлого мира.

Деревья с серебристой корой тянулись вверх, их листва переливалась всеми оттенками голубого и зеленого. Мягкий, пульсирующий свет исходил от стволов, от камней, от самой земли. Воздух здесь казался чище, а давление маны чуть слабее. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как головная боль немного отпустила.

В центре рощи, на стволах и валунах, рос Лунный мох — серебристый лишайник, излучающий мягкое, успокаивающее сияние, свисал длинными прядями и колыхался от легчайшего дуновения ветра, создавая впечатление, что деревья одеты в призрачные одежды.

— Нашли, — выдохнул Варрен с облегчением.

Отряд, не теряя времени, рассредоточился. Торвальд коротко кивнул мне:

— Целитель, тоже собирай. Лунный мох — дорогая штука, можешь собирать, сколько захочешь. Его тут полно, всем хватит.

Кивнул и, превозмогая слабость, принялся за работу. Леннокс показал, как правильно срезать мох, чтобы не повредить грибницу, и я старательно повторял, наполняя склянку за склянкой. Люмин, почувствовав, что опасность миновала, отошел в сторону и принялся щипать какую-то серебристую травку. Крох в ранце заворочался, и я погладил его по голове. Он затих, приняв ласку.

Работа заняла около получаса. Когда мои склянки наполнились почти доверху, Кельн, стоявший на страже, резко вскинул руку.

— У нас гость! Идёт со стороны спуска!

Отряд среагировал мгновенно. Бойцы, не сговариваясь, выстроились в боевой порядок: Торвальд с василиском в центре, Варрен с прыгуном слева, Кельн с силком справа, Дрог с грызом прикрывали тыл, Леннокс с камнегрызом встали чуть в стороне.

Торвальд бросил быстрый взгляд на меня:

— Лекарь, не высовывайся! На втором слое противники совершенно другие!

Тело вновь накрыло страхом. Я отступил назад, вжавшись спиной в шершавый ствол серебристого дерева. Люмин, поджав уши, забился мне под ноги. Крох в ранце зарычал — тихо, глухо, предупреждающе.

Из-за деревьев, ломая кусты и с хрустом перемалывая камни, вышел зверь и система высветила перед глазами сообщение:

[Существо: Кристаллический панцирный ящер]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

У противника был С класс, как у желтоглазого панцирника, с которым мы недавно столкнулись, но этот зверь… казался другим. Совсем другим.

Ящер был размером с небольшой дом. Его тело покрывали толстые пластины, похожие на драгоценные камни — черные, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт дыханию. Они переливались в тусклом свете, создавая ощущение, что зверь соткан из обсидиана и лавы. Короткие, но невероятно мощные лапы заканчивались когтями, похожими на пики. Голова была увенчана костяным гребнем, а пасть окаймлена острыми, как бритва, зубами.

В огромных глазах не было ни страха, ни злобы, ни животной ярости, только расчетливый интеллект.

Увидев отряд, ящер не стал медлить, а просто атаковал.

— Рассредоточиться! — заорал Торвальд, бросаясь в сторону.

Ящер рванул вперед с невероятной для его массы скоростью. Земля содрогнулась. Василиск Торвальда принял удар на себя, врезавшись в монстра. Раздался звук, похожий на столкновение двух скал. Василиск устоял, но его лапы ушли в мягкий грунт.

Ящер даже не обратил внимания на эту атаку, полоснув василиска по боку когтями, оставил глубокую царапину на хитиновых пластинах. Василиск ответил ударом лапы, целя в голову, но ящер уклонился с грацией, невероятной для такой туши.

— Варрен, слева! Кельн, попытайся лишить его зрения! — ревел Торвальд, рубя топором по лапе ящера. Лезвие высекло сноп искр, оставив на панцире едва заметную царапину.

Искровой прыгун метался вокруг, пытаясь зайти с фланга, но ящер двигался слишком быстро. Он отмахивался мощным хвостом и сносил небольшие деревья, как травинки. Силок спикировал сверху, целясь в глаз, но ящер успел моргнуть, и острый клюв лишь скользнул по костяному наросту над глазницей.

— Дрог, пускай грыза! Леннокс, рой под ним!

Грыз, спущенный с поводка, с диким, захлебывающимся воплем вцепился ящеру в заднюю ногу. Его острые зубы с трудом, но прокусили толстую шкуру, заставив ящера взреветь от боли и ярости. Зверь дернул ногой, отбросив грыза, как надоедливую мошку и тот, пролетев несколько метров, врезался в дерево, однако тут же вскочил и снова ринулся в бой.

Леннокс с камнегрызом тем временем работали на пределе возможностей. Камнегрыз с бешеной скоростью рыл землю прямо под задними лапами ящера. Его мощные, изогнутые когти выворачивали камни и грунт с такой легкостью, словно это был рыхлый песок. Леннокс, пригнувшись, направлял его, выбирая наиболее подходящее место.

— Давай, малой, давай! — подгонял он зверя.

И камнегрыз рыл так, как будто от этого зависела его жизнь, что, в общем-то, было правдой.

Ящер, занятый основной схваткой с василиском и грызом, не замечал, как под его задней лапой образовывалась пустота, и через мгновение земля просела.

Зверь оступился, потерял равновесие, и этого мгновения хватило, чтобы василиск, собрав остатки сил, врезался в него, опрокидывая ящера набок.

— Добиваем! — заорал Торвальд.

Но ящер не собирался так легко сдаваться. Падая, он в последнем, отчаянном движении, полоснул хвостом. Удар, увенчанный костяным шипом, врезался в камнегрыза, который в этот момент выскочил из ямы.

Зверь даже не успел взвизгнуть, его отбросило на несколько метров, он перекувыркнулся через голову, упал и замер.

— Леннокс! — заорал Варрен.

Но молодой боец уже бежал к своему питомцу. Торвальд же, не теряя времени, обрушил топор на шею поверженного ящера раз, другой, третий. Василиск вцепился в горло, грыз довершал начатое. Бой был закончен. Ящер дернулся в последний раз и замер.

— Варрен, — прохрипел Кельн, бросаясь к коренастому бойцу.

Тот был цел, только поцарапан