Практическая магия - Джеймс Ганн

не отличалось от сотен других тематических конгрессов, которые каждый день проходят в отелях по всей стране. Раз в год мужчины и женщины собираются вместе, чтобы обсудить общие интересы, решить насущные вопросы, послушать о новых достижениях, утвердить новую планку качества. Не забывая, конечно, о возлияниях, подковерных интригах и невинном — или не столь невинном — флирте.

Все мужчины представительного вида, хорошо одеты, правда, не в вечерние костюмы. Женщины — их меньше — молоды и привлекательны. Признаться, ни разу не видел столько очаровательных особ в одном помещении, даже когда выслеживал гулящего мужа за кулисами бродвейского театра.

Но кто все эти люди? Врачи, адвокаты, преподаватели?.. Да, это слет — но чей?

Чтобы получше рассмотреть рыжеволосую красотку с роскошной фигурой, нужно было сместиться вправо. Я сместился вправо, но вдруг запнулся и потерял равновесие. Заваливаясь вперед, я выставил руки и за что-то ухватился — за что-то мягкое и округлое. Кто-то охнул. Я поднял голову и встретился с парой голубых глаз, сощуренных от смеха. Я прижимал к себе обладательницу самой прекрасной фигурки из всех, к которым мне случалось прижиматься.

— Видите? — произнес тихий, бархатистый голос. — От рыжих все беды.

— Какие беды? — прошептал я.

— Ну что, подержались? — спросила девушка. — Можете отпускать.

Я выпрямился и убрал руки.

— Простите, наверное, споткнулся.

Я с подозрением посмотрел на ковер, однако спотыкаться там было не обо что.

— Лучше споткнуться, чем упасть, — сказала девушка. — Особенно в объятья к Ля-Вуазен. Она ведь на самом деле карга. Ей сто лет в обед.

Я снова взглянул на рыжеволосую.

— Не верю.

Девушка повела плечами, и я наконец смог ее рассмотреть. По сравнению с прочими красавицами в зале она была всего лишь милой. Голубые глаза своеобычно контрастируют с черными волосами, а вот лицо немного нескладное. Глаза великоваты, а нос, наоборот, маловат, да еще слегка вздернут; губы полноваты, подбородок чересчур выступает. Ростом — на голову ниже меня. Зато кожа гладкая, молочно-белая, а фигурка… ну, об этом я уже говорил.

На вид ей немногим больше двадцати, то есть лет на десять младше меня. Да, остальные женщины выглядели не сильно старше, только в них ощущалась зрелость, а в ней — юный задор, который выдавала озорная ухмылка. Девушка знала, что я откровенно ее разглядываю, но совершенно не противилась.

— Вот вам программа, Габриэль.

Она снова засмеялась милым девичьим смехом и вручила мне буклетик со стоявшей рядом подставки. Я подивился тому, какое у девушки острое зрение, если она сумела прочесть имя у меня на бейдже. Я ведь его даже еще не нацепил, а держал в руке.

Слегка нагнувшись, я прочел ее имя. Карточка висела там, где, белое вязаное платье волнительно вздымалось.

Зовите меня АРИЭЛЬ

или платите пять долларов

— Ариэль? — спросил я. — А где же Просперо?[1]

— Умер, — коротко ответила она.

— Хм, — только и смог произнести я. Типичная беда непосвященного: или не знаешь, что сказать, или брякнешь глупость. — Спасибо за программу, Ариэль. И за поддержку.

— Обращайтесь.

Я было отошел, но тут передо мной возник крупный, добродушный мужчина с белыми волосами.

— Ариэль! — пробасил он мимо меня. — Весьма опечален известиями о твоем отце. Наш круг уже не будет прежним.

Ариэль буркнула что-то в ответ, а я взглянул на бейдж, прикрепленный к широкой груди, загородившей мне дорогу. Его обладателя следовало звать Самаэлем.

— Должно быть, унизительно стоять здесь и раздавать программы, будто неофит какой-то, — сказал Самаэль. — Твое место среди нас, на сцене.

— Я сама вызвалась, — возразила Ариэль. — И кем бы ни был мой отец, я всего лишь ученик.

— Полноте, — произнес он. Я с интересом прислушался: неужели кто-то до сих пор говорит «полноте»? — Ты самый что ни на есть настоящий адепт. Готов поспорить, ты здесь никому не уступишь.

— Прошу прощения. — Я снова попытался уйти.

— Познакомьтесь, Самаэль, — сказала девушка. — Это Габриэль.

Он обратил свое широкое красное лицо ко мне.

— Габриэль, значит? Слышал о вас немало лестного. Вас ждут великие дела, воистину великие.

О чем это он?..

— Не торопитесь с выводами, пока не услышите, как я протрублю.

— Именно, именно, — сказал он и снова повернулся к Ариэли: — Так как же умер твой отец, дитя мое?

— Он… — произнесла девушка. — Он просто увял.

— Увял?! — Краснота на лице Самаэля сменилась белизной; видимо, это слово означало нечто ужасное. — Какой кошмар… — проговорил он, отступая и ошеломленно тряся головой. — Печально, воистину печально. Что ж, прошу простить, но мне пора. До свидания, дитя.

Ариэль грустным взглядом провожала удаляющуюся белую шевелюру.

— Вот так всегда… — вздохнула она.

Тут задник распахнулся, и оттуда на сцену вышел «мой» человек.

— Кто это? — забыв осторожность, спросил я и тронул девушку за руку.

— Если бы я знала… — печально ответила Ариэль.

— Он что, здесь впервые? — удивленно произнес я.

— Нет, конечно.

— Ну и кто же он?

— Он — Волхв.

— Волхв?

— Так мы называем главного.

— А зовут-то его как?

— К нему следует обращаться «Соломон».

— Или платить пять долларов, понял. — Я вздохнул. — Что ж, Ариэль, еще увидимся.

Почти все уже расселись, но в заднем ряду оставались свободные места. Я занял одно из кресел. Над головой, перезванивая, все качались хрустальные люстры. И это при полном отсутствии движения воздуха.

Я то и дело садился в лужу, говоря глупости и выдавая себя. Девушка вон сразу поняла, что я взялся откуда-то со стороны — хотя виду при этом не подала. А кто-то еще понял?

Как легко все начиналось! Вот вам штука баксов, узнайте мне имя человека.

Имя, имя… Что значит имя? Габриэль, Ариэль, Просперо, Самаэль, Ля-Вуазен (она-то как в этот ряд затесалась?), а теперь еще и Волхв Соломон… Имя, что значит — имя? Так и надо было сказать старухе.

Я уже давно сидел без дела у себя в кабинете, болтая сам с собой. Дурная привычка, знаю, но так все же лучше, чем слушать, как пауки плетут паутину в углах и над дверью. Подбрасывая на ладони четвертак — свой последний, — я решил: выпадет орел — встану со стула, запру кабинет, выйду на улицу, куплю себе хот-дог и кофе, а потом отправлюсь наконец искать настоящую работу.

Но каждый раз выпадала решка. Я плюнул и кинул монетку на бювар.

Кейси, ты придурок.

— И без тебя знаю.

Детектив частный — кретин несчастный! Тебя кто угодно вокруг пальца обведет.

— Не начинай.

«Сколько можно прозябать в учителях? Начни уже жить, делай деньги!» Младший партнер, ага! Недоумок ты, а не партнер!

— Да понял я, понял.

Где он