Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Сделаю, — холодно пообещал блондин, встал, отодвинув стул. — Если это всё, что вы хотели от нас услышать, давайте на этом закончим разговор, нам надо ехать в Москву.

За ним поднялся насупленный Никита.

— Всего доброго, — помахал ручкой Бадри Андросович.

— До свидания, — буркнул Артур. Брюнет молча кивнул.

Когда за каратистами закрылась дверь, рядом с грузином материализовался крепкий мужчина в сером костюме.

— Вано, найди Авто, скажи, пусть вечерком, часов с шести до восьми обязательно ко мне заглянет, — холодно распорядился глава семейства Георгадзе. — Скажешь, отец хочет поговорить. Я бы сам ему позвонил, но его сейчас точно дома нет. А с его братанами общаться не мой уровень. Скажи: возражения не принимаются, пусть свои дела отложит, я редко к нему обращаюсь.

— Хорошо, батоно Бадри, я сейчас этим займусь, — учтиво склонился Вано. — Если не найду, Авто передадут.

— Вот и отлично. Иди, ищи Авто…

Когда «мерседес» тронулся, отъезжая от стоянки возле ресторана, Никита задумчиво заметил:

— Знаешь, Артур, ты боец, конечно, хороший. Лучше меня — не спорю. Но пацан может преподнести сюрприз. Я был уверен, что легко его уложу — ошибался.

— Он тебя еле вытянул, — угрюмо буркнул блондин, выворачивая на трассу и посматривая в зеркало. — И то, потому что ты его сначала не воспринял всерьез и пропустил. Ещё и ногу прокусил. Я подобной ошибки не повторю и этого щенка в порошок сотру. На карту поставлена наша мечта, к которой мы так долго шли — ассоциация фулл-контакт карате. Если проиграю школьнику, на ней можно поставить большой могильный крест. Но я не проиграю, на лоскуты щенка порву.

— Знаешь, — задумчиво протянул Никита. — А мне пацан понравился. Духовитый, верит в себя, не пасует перед старшими, не боится рисковать. Отлично дрался, достойно держался, после боя подошел, высказал уважение. Андрей — неплохой парень. Я бы на твоем месте вернул деньги толстяку и провел бы с ним честный бой, без грязных финтов и пусть победит сильнейший.

— Ты что совсем, что ли с катушек слетел? — фыркнул Артур. — Да плевать на этого Андрея. Мы идем к своей цели. Учти, ваш бой записали на видео. Сто процентов пойдут слухи: наше карате — фуфел, и никакой ассоциации нам не создать. Кто придет заниматься к тем, кого уделал школьник? Если нам чтобы реабилитироваться, нужно показательно набить ему морду, я это сделаю. Любыми способами, чтобы все вопросы и сомнения снять. А деньги нам ещё понадобятся. Этот толстяк должен после боя вторую половину передать, ещё две с половиной, плюс двушка от этого пацана. Наоборот, если проиграем, придется четверку от нас двоих отдать. Обломается. Ты со мной?

Никита минуту молчал, Артур ждал ответа, следя за дорогой и искоса поглядывая на товарища.

Наконец, брюнет вздохнул:

— С тобой, конечно. Мог бы и не спрашивать, мы давно дружим и слишком долго шли к своей мечте. Делай, как знаешь, отговаривать не буду. Но я бы на твоем месте, особо не зверствовал, деньги толстяку отдал и ничего бы парню не ломал.

— Я буду действовать так, как считаю нужным, — жестко ответил блондин. — Набью ему рожу, сломаю руку или ногу, как обещал, пацан должен получить свой урок. Его надо избить жестоко, показательно, так чтобы ни у кого вопросов не осталось. У тебя был шанс, ты его упустил, теперь дело за мной.

Никита молча отвернулся к окну.

* * *

Уличные фонари заливали асфальтовые дорожки и расставленные вдоль них скамейки теплым желтым светом. Аккуратно подстриженные кустарники, блестящая свежей краской спортивная площадка с турниками, брусьями, штангами и другим инвентарем, заботливо прикованными толстыми цепями или уложенные в специальные замкнутые конструкции, чтобы занимающиеся случайно не уволокли казенное имущество. В вечернем сумраке белели пятиэтажные корпуса зданий, сияли золотистыми бликами стеклянные панели кинотеатра, вдали виднелся домик лодочной станции, недалеко от ухоженного речного пляжа с деревянными грибками-укрытиями и беседками. В санатории «Зеленый бор», принадлежавшему заводу «Агрегатмаш», всюду чувствовалась заботливая рука директора Виктора Борисовича Шанцева, бдительно следящего за вверенным хозяйством.

Сезон ещё не начался, и большинство корпусов безмолвно таращились на освещенные улицы черными провалами окон. Лишь в нескольких номерах и на первом этаже главного корпуса, где дежурила пара заводских охранников, тускло светились лампы.

На этом фоне, стоявшее чуть дальше двухэтажное здание с баскетбольным залом, бассейном, сауной, бильярдом и большой комнатой отдыха, где проходили шумные застолья начальства, сверкало ярким светлячком, невольно привлекая к себе взгляды.

Рядом с широким входом в комплекс, стояла черная «волга» первого секретаря райкома, и бежевая «шестерка» — личная машина начальника милиции.

Если бы случайный человек в это время заглянул в предбанник сауны, он бы увидел двух потных красных мужчин, вольготно раскинувшихся на широких деревянных скамьях.

— Ну что, Петрович, вздрогнем? — пробасил невысокий полный крепыш, подхватывая бутылку «Пшеничной».

— Давай, — согласился высокий представительный мужчина, смахивая со лба капли пота.

Начальник милиции набулькал водки в стопки, подвинул одну из них к первому секретарю одну, и уточнил:

— За что будем пить?

— За всё хорошее, — усмехнулся Лесин, — Чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было.

— Отличный тост, жизненный, — одобрил Марков и многозначительно приподнял чарку. — Давай, что ли?

Рюмки с тихим звоном встретились, затем были по-молодецки, одним махом, опрокинуты.

Побагровевший полковник довольно крякнул, подхватил пучок зеленого лука, сочно хрустнул, закусил куском хлеба с салом, прожевал и поинтересовался.

— А Бадри, где? Почему не приехал?

— Занят, обещал быть в следующий раз, — откладывая обгрызенную куриную ножку на тарелку, ответил первый секретарь.

— Слушай, я вот о чем хотел поговорить. Получается, этот Воронов и мои опера нас как детей уделали, пока мы на рыбалке прохлаждались, — скривился Владимир Викторович. — Вся продуманная комбинация к черту полетела. Пацан соскочил, а ведь адвокаты по нему работать начали, Кобеца я накрутил, он с дознавателями инструктаж провел, как работать. Обвинить пацана в превышении необходимой обороны не получилось, и в случае с поездкой он сухим из воды вылез, да ещё твоего сына чуть не приплел. Вся игра к черту полетела. Всё бы ничего, но меня вот что беспокоит. Опера, практически, сработали против меня, а значит, и против Бадри и тебя. Мы облажались по-полной. Думаю, на тормозах это спускать нельзя.