Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

после двух смен в школе, даже хуже. Так что я бегал по квартире с телефоном в руках, распихивал по шкафам кое-какой бардак и убеждал Ясю, что все нормально, я вовсе и не спал и прямо сейчас сяду в «Урсу» и заберу ее от спасалки. И забрал ее — мокрую, пахнущую тиной и засыпающую на ходу. Пришлось тут же, на набережной, вливать в Ясю какао из ближайшего автомата, везти полусонную домой, раздевать, насильно запихивать в душ и выдавать ей свою новую, ни разу не надеванную рубашку в качестве пеньюара.

Вот и спала она теперь рядом со мной в этой рубашке и прижималась попой к моему бедру.

— Э-хе-хе, — сказал я, аккуратно выскользнул из-под одеяла и пошел на кухню — готовить завтрак и варить кофе.

Не то чтобы я хотел принести ей кофе в постель… На самом деле последнее, что хочет человек после долгого сна — это кофе в постель. Человек хочет в туалет и попить — вот что. Потом, возможно, чистить зубы и в душ. А потом уже можно и кофе — за столом, с чувством, с толком, с расстановкой.

На самом деле я сам дико хотел есть, вчера до полуночи засиделся за чертовым «Monstrum Magnum» Инститора и другими интересными произведениями о хтонических сущностях — в основном века эдак пятнадцатого-семнадцатого. Увлекательное чтиво, если уметь читать между строк и видеть контекст, массу полезного можно почерпнуть… Я даже запланировал визит к Мартышке, но он, похоже, откладывался.

Сполоснувшись под краном и напялив на себя приличные льняные штаны, в которых я обычно передвигаюсь по квартире в одиночестве, проследовал на кухню. Если позволяло время, на завтрак я обычно поедал ведро овсянки на воде — привычка со времен беспросветных болячек, — а уже через полчаса пил кофе со всякими приятностями вроде горячих бутербродов или холодных бутербродов.

— Белла чао, белла чао, белла чао-чао-чао… — мурлыкал под нос я, поджигая одну за другой две конфорки.

Настроение было — отличное!

Как сварить правильную овсянку? Хлопья нужно закидывать в кипящую воду или молоко (это для богатых), потом добавить чайную ложку сахара, щепотку соли… Если с молоком — то можно подсыпать чуть-чуть ванилина, и тогда каша будет пахнуть как булочка! Главное — не передержать. Мой размер хлопьев варится три минуты, не больше и не меньше…

Пока кашка булькала, я сооружал бутерброды. Обычно изысками не занимаюсь, но мало ли — Вишневецкая захочет ко мне присоединиться за столом, так что на сей раз наверх на гороподобные сооружения из сыра, сливочного масла и курятины я набросил пару ломтиков помидора и по листику салата. Чтоб как в ресторане!

Ну, и кофе… Для него я все подготовил заранее и был готов начать варить сразу после того, как выключу кашу.

Послышался звук босоногих быстрых и легких шагов по линолеуму, и сначала я снова подумал о прекрасной слышимости в местных «хрущёвках» (конечно, никакие не хрущёвки это были — Хрущёв тут и не становился у руля никогда, так и работал, наверное, на шахтах до самой смерти), а потом осознал, что это У МЕНЯ в квартире одна очень-очень красивая девушка куда-то там идет. И тут же включил кран на полную мощность и зазвенел посудой. Зачем? А чтоб не смущать человека. Слышимость тут у нас потрясающая, ага? А уже потом, когда послышался звук сливаемой воды, я сказал:

— Желтое полотенце — чистое, можно пользоваться! — И выключил кран.

Потому что, если льешь горячую воду на кухне, то в ванной из труб течет Северный Ледовитый океан. А если холодную — то бурлит термальный источник, не меньше. Старые дома — они такие.

— Ты солнце, Пепеляев! — откликнулся сонный девичий голос.

Вот так вот! Я — солнце! Меня, может, тысячу миллионов лет никто солнцем не называл!

Так что кофе я ставил в самом замечательном расположении духа. И по чашкам его разливал тоже.

Яся вышла из душа в моей рубашке и намотанном на волосы в виде тюрбана полотенце. Впервые встречаю девушку, которая так быстро моется! И тот факт, что она уже мылась ночью, ничего не объясняет. Исходя из моего скромного опыта — обычно они там веками находятся и варятся в кипятке при первой возможности…

* * *

Я как раз наворачивал овсянку и только тут сообразил, что сижу с голым торсом: ну, привычка такая — дома в одних штанах рассекать! Тоже — с болезненных времен, когда весь день носил максимально закрытую одежду, чтобы не смущать окружающих изможденным видом, а дома — давал себе расслабиться. Меня-то тенью отца Гамлета в зеркале не удивишь. Обвыкся за долгие годы.

Но теперь-то изможденным я себя не считал. Здешний Гоша в момент моего появления мог считаться пусть и худощавым, но — крепким, широкоплечим парнем, да и отъелся я, и тугим мясом оброс за последние месяцы, и дракон свое дело сделал… Здоровяком я был уже, что там скрывать!

— Черт! Надо бы мне одеться… — подумалось вслух.

Я положил ложку на стол, рядом с тарелкой.

— Не-а, — проговорила девушка. — Не надо.

И обошла вокруг стола, наклонилась, прижалась к моей спине, погладила мне шею и плечи, запустила пальцы в бороду, а потом — чмокнула в щеку.

— Мне и так очень нравится. — Она едва не мурлыкала. — Что тут предлагают на завтрак? Я слона готова съесть!

— Однако! — несколько смущенно выдавил из себя я. — Слона не предлагаю. Есть овсянка, вот эти вот конструкции… Бутерброды, в общем. И кофе имеется, две чашки.

— Я говорила, что ты — солнце? — Она изогнулась и поцеловала меня и в другую щеку. — А, да. Говорила! И правильно сделала.

Аристократка, представительница древнего магнатского рода и самый квалифицированный аквамант-практик во всей губернии прошла к буфету, открыла шкафчик над мойкой, совершенно по-хозяйски достала себе оттуда тарелку с узором из каких-то не то клубничек, не то сердечек (я понятия не имел, что у меня такая есть!) и черпаком наложила себе каши.

— Погоди-ка! — Она принюхалась. — Это что? Ванилин? Ты варишь кашу с ванилином?

— Если с молоком — то ага, — задумчиво проговорил я.

Почему задумчиво? Потому что, когда она доставала тарелку, то встала на цыпочки, а моя рубашка, которая пока что была ее рубашкой, и так не отличалась большой длиной, и… И я призадумался. Было от чего, уж поверьте.