Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

взмыленный Кацура развел поединщиков по углам, и вдруг… Я его увидел. Обычный худощавый дядечка в рубашке в полосочку подошел к углу белобрысого парня и взял его за плечо. Вокруг пацана суетился тренер — тот самый Сивуха. Он поливал подопечному на голову воду, вытирал салфетками лицо, так что запыхавшийся пацан сразу не обратил внимания на прикосновение, а спустя секунду — уже расправил плечи, в его глазах появилось осмысленное выражение…

В следующем раунде он избил орчонка смертным боем. Его джебы были просто убийственными, от мощной серии зеленокожего снагу впечатало в канаты, отпружинило, он нарвался на крепкий, классический маваши в корпус — и рухнул на пол. Все это выглядело так, будто хлопец поймал второе дыхание — он и сам так наверняка думал. Так и будет всем рассказывать!

Снага вынесли с ринга и положили на деревянной лавке в углу. К нему подошла какая-то толстая тетка с короткой стрижкой, пощупала пульс, похлопала по щекам и сказала:

— Это ж орк. Жить будет.

Орк? Мальчишка! Я увидел все, что хотел. Дядечка в рубашечке был целителем, бутылочки на «заряженные» менял физрук Лазарев, он доставал их из матового черного кофра, который стоял на груде матов в углу зала. Ждать больше было нечего.

— Ита-а-ак, следующий бой! В синем углу ринга — уличный боец из Нахаловки, дерзкий парень, который не побоялся бросить вызов одному из самых перспективных бойцов нашей лиги — Африка-а-а!

Под аплодисменты и вопли дядек на балконе я вырвал балясину из ограждения, прошел за их спинами к кассе и постучал длинной деревяшкой по столу Нахимыча. Он поднял глаза от своей бухгалтерии и с невероятным удивлением проговорил, глядя в мое стремительно покрывающееся растительностью лицо:

— Серафимыч? Какого хрена?

И тут же получил концом дрына в зубы. Жалеть его я не собирался. Впрочем — как и всех остальных. Есть кое-какие вещи за гранью, о которых среди нормальных взрослых людей и говорить не принято, но тут, в этом дерьмовом «Рассвете», нормальных взрослых, похоже, не водилось. Они не читали в детстве правильных книжек, им папы не объясняли, что такое хорошо, а что такое — плохо.

Есть ведь понятие абсолютного зла, а? Типа — патологоанатом приторговывает донорскими органами. Анестезиолог под наркозом насилует пациентов. Фармацевт вместо жизненно важных лекарств продает в ампулах физраствор. Учительница становится сутенершей для своих учениц. Тренер выставляет своих воспитанников на подпольные бои, зарабатывает на этом, а пацаны получают травмы на всю оставшуюся жизнь. Мерзость в последней инстанции.

С такими подонками разговор должен быть короткий. Дрыном — в харю. И ногой стол опрокинуть, чтобы придавило гада и не ушел от правосудия…

Внизу, похоже, ничего не поняли. Там продолжался бой, и парнишке — противнику Кузевича — уже дали попить заряженной водички. И он пер вперед как ненормальный, не обращая внимания на крепкие лоу-кики десятиклассника. У обоих были разбиты лица, оба дышали надсадно, но этот Африка, похоже, поймал режим берсерка и теперь готов был вывернуть соперника наизнанку. Да что там соперника — врага! Для него действо на ринге перестало быть поединком, а стало битвой не на жизнь, а на смерть… И с этим нужно было заканчивать, так что я мигом перемахнул через балконные перила и с балясиной в руке приземлился аккурат за спиной Кацуры. Ботинки так и грохнули по покрытию!

— Э-э-э-э!!! — возмущенно заорала публика. — Шо за фигня? Хто на ринге? Уберите его!

Кацура обернулся на звук удара подошв о доски и ошалело глянул на меня.

— Какого…

— Н-на! — Я врезал ему дрыном прямо в грудак, наотмашь, и маститый сиамский боксер отлетел метра на полтора, не меньше, сшибив при этом раздухарившегося Африку.

— Серафимыч? — удивился Кузевич.

— Неуд, Ваня, — сказал я. — Кол по поведению. Мигом с ринга, тут сейчас совсем дерьмо начнется!

— Я прикрою, а?

От такой его реакции мне даже стыдно стало. Я ему вроде планы поломал, спалил на горячем и вообще — в бой вмешался, он стоит тут, шмыгает носом, из которого кровища течет, однако что говорит? «Прикрою»! Мужик, настоящий мужик!

— У «Моремана» встретимся, вали отсюда! — рявкнул я и крутанул балясину над головой так, что загудел воздух.

На ринг лезли Сивуха с Лазаревым и еще два каких-то типа самого опасного вида.

— Пепеляев, ты охерел? — орал Сивуха. — Ты че, попутал что-то?

— Это ты попутал. Вы все попутали! — Я мигом присел и удар длинной деревяшки пришелся по голени одного из незнакомых мужиков.

Палкой по голени — это тошно.

— Дерьмовые ланисты! — Я затылком почувствовал движение — и ткнул дрыном назад, и Лазарев тонко завопил, поймав конец моего шеста междудушьем.

Наверху, на балконе, орали от восторга. Кажется, кто-то даже снимал на телефон… Гости из сервитута? Из секундной неуместной задумчивости меня выдернул громкий хруст: Сивуха прыгнул на дрын и сломал его. И получил по башке обломком, который остался у меня в руке. Метровой деревяшкой прилетает в общем-то не слабее, чем двухметровой.

— Ау, ять! Пепеляев, ты охерел! Ты уже труп, понял? — Он все еще не врубился в ситуацию.

— Йа-а-а? — Я даже не знал — злиться мне или удивляться. Их уверенность в собственной правоте и безнаказанности меня просто поражала. — Н-на!

Я дал ему по голове второй раз. Может быть — зря. Крепко получилось, не помер бы… Сивуха рухнул на ринг рядом с остальными, и я остался с Лазаревым один на один. И он смог меня удивить — кинулся мне в ноги и опрокинул на спину — и принялся дубасить! У меня аж дыхание перехватило и искры из глаз посыпались, вот тебе и физрук! Дракон молчал — ничем не помогал мне, кроме того, что у меня уже и так было. Честно — я растерялся на пару секунд и как-то упустил момент, когда толстые пальцы Лазарева вцепились мне в шею и начали душить. Я сначала рефлекторно пытался оттолкнуть его правой рукой, упершись ему в грудь, а потом наконец вспомнил чертово айки и, ухватив его за грудки, потянул на себя.

Такого физрук точно не ожидал и подался вниз и вперед, и его мясистый нос оказался как раз напротив моего лица.

— О ДА-А-А! — сказал дракон и вцепился в него зубами.

— Уй-юй-юй! — заорал Лазарев. — Ай-яй-яй!

Я выплюнул что-то изо рта, пинком сшиб его с себя,