Точка Бифуркации #16 - Дейлор Смит

Меншиковым, а следом и со своим братом. В зале было и так довольно тихо, поэтому, когда Самаэль стал отвинчивать крышку с очередной бутылки и разливать весёлую воду по рюмкам, звуки бульканья жидкости всех присутствующих ненадолго отвлекли.

— Полагаю, были добыты технологии? — наконец озвучил свои мысли Евгений Константинович.

— Верно догадываешься. Зятёк твой и постарался. Упёр у этих зелёных паскудников кое-какую технику. С ней наши инженеры сейчас и играют, — довольно кивнул Романов. — Разработки учёных ещё пока идут. Точнее, недавно начались — сам понимаешь, только получили материал. Твоих людей тоже допустим, ежели мой подарок окажется тебе по душе.

Мысли князя Белорецкого упорно сходились на том, что это была далеко не единственная технология, которая оказалась добыта Черногвардейцевым. Точнее, прототипы приборов, которые удалось извлечь в приемлемом состоянии у «гостей» планеты. Последнее, к слову, пока, по его данным, никому сделать не удавалось — враг, если что-то не мог защитить или спасти, непременно это сжигал и уничтожал самым варварским способом.

— Ещё бы не оказался. Крайне интересное предложение, — старательно выдерживая спокойный вид, ответил Евгений Константинович. — Каковы условия входа?

Белорецкий не питал иллюзий насчёт бескорыстности и доброты императора и знал, что в таких случаях сам факт допуска в дело и к разработкам — уже серьёзный подарок. Потому как если такая технология способна на жизнь, а наличие образцов, демонстрирующих подобную возможность, как бы само по себе это подразумевает, то воплотив чертежи в реальность и наладив производство, можно, мягко сказать, озолотиться. Да, вложиться, конечно, придётся ой как серьёзно… но разве это проблема? Да и свободные деньги, если всё пойдёт хорошо, в семью скоро поступят…

— Обеспечение государственной тайны под твоим контролем. Строительство завода и налаживание его работы… В общем, организационные моменты и финансирование.

— Какова будет моя доля? — следом же деловито добавил князь.

— С учётом, что это всё-таки подарок… сорок процентов! — явно считая сказанное большой милостью и знаком величайшего расположения, заключил монарх.

И в целом, так оно и было, только вот, в таких случаях совсем не зазорно и поторговаться. Даже если перед тобой сидит сам император. И сейчас для этого было самое время.

— Сорок? — изображая лёгкое недоумение, отозвался Евгений Константинович. — Что-то как-то несолидно, с учётом, что все затраты и организация лягут на меня.

— Ты давай мне без этих фокусов, — усмехнулся Романов, отлично понимая какую игру начал собеседник. — Тридцать себе забрал этот… наш жених. Тридцать — я. Цени отношение! — добавил он, покачав головой.

— Кхм… — отошёл от некоторого ошеломления Меншиков. — Если вдруг что, я бы тоже…

— Я согласен, — тут же коротко выдал Белорецкий, вызывая тем самым довольную улыбку на лице Романова, и выдавленную — на лице второго свата.

Черногвардейцев-старший же, сидел себе, молча наблюдая за происходящим процессом, да нет-нет опрокидывал стопку, не особо дожидаясь, пока бояре наболтаются и вспомнят про огненную воду в своих рюмках.

— Ну, значит, за хорошее начало! — произнёс демон, и над столом вновь поднялись руки.

— Ты не переживай, Андрей! — расплылся в довольной улыбке Владимир Анатольевич, ставя стопку на стол. — У тебя ведь внук женится. И тебе сделаю подарок.

— Я весь во внимании, Владимир, — слегка прищурившись и практически незаметно облизнув губы, тут же произнёс князь. Чуйка подсказывала, что сейчас, несмотря на отнюдь не деловую обстановку, проворачиваются крайне серьёзные, далекоидущие и сверхприбыльные сделки.

На этих словах император также кратко обрисовал суть ещё одного проекта, причём на практически таких же условиях, что достались Белорецкому.

— Странно, что мне в такой ситуации достаётся всего тридцать процентов, Твоё Величество, — нахмурился Андрей Филиппович, изучая взглядом лицо монарха.

Все к этому времени чувствовали себя изрядно подшофе, но о том, чтобы прекратить употребление, не то чтобы разговор, даже мысль, казалось, ни у кого не появлялась.

— Жене досталось на пятнадцать процентов больше, чем положено, ввиду праздника — у него дочь замуж выходит! Да-да, у тебя тоже праздник, я понимаю, но давай будем различать ситуацию! — с намёком на то, что родная дочь — это не внук, о котором Меншиков нередко забывал, а первое время даже сомневался в том, чтобы признавать, ответил монарх.

Дополнительных пять процентов от того, что будет предлагаться императором другим великим князьям в схожих проектах — это был хороший подарок. Что Меншиков отлично понимал, ввиду чего долго думать точно не собирался и тут же дал согласие. Тем более, что уточнялся князь лишь так, для проформы.

— Сват говорит — Бог благословит!

Прозвучал очередной тост, бояре чокнулись, выпили, после чего почти полминуты молча думали каждый о своём.

— Ну что ж, господа, — нарушил тишину архидемон. — Полагаю, самое время обсудить то самое, ради чего мы здесь все и собрались?

— Благая мысль! — отозвался Сергей Константинович, который в разговорах природных князей участвовал совсем изредка. Но хмель своё дело знал, и граф позволил себе немного расслабиться. — Тем более, что доброе дело не дёшево!

— А худое нам и даром не надо! — отозвался Романов, следом переводя взгляд на хозяина дома.

— Вроде бы не торг у нас. Не базарный день на дворе нынче. А купцы сразу втроём явились! — изображая хмурый и задумчивый вид, ответил Белорецкий.

— Не купцы мы — а сваты, не торгуем — а доброе мирим, — продолжил император давить свою линию, коротким движением толкнув свою стопку в сторону тёмного.

— Мы товар бережём, за просто так не отдаём! — расплылся в улыбке Евгений Константинович.

— Добрая девица — дому украшение! За просто так и не рассчитывали, — на этот раз вставил слово Меншиков.

— У вас жемчуг чист, а у нас ларец не пуст, — вторил ему Самаэль.

— Должен сразу предупредить вас, гости дорогие. У нас девица не простая — ум да доброта при ней, да приданое немалое. Так что, как говорится, товар гож, торг недолог.

— Не торгом мерим, не деньгами судим, а сердцем глядим, любовью решаем, — усмехнувшись в душе от того, что пытается надавить на совесть Белорецкому, произнёс Романов, и следом уже немного другим тоном добавил: — Говори уже, сват, на сколько хочешь нашу казну опустошить, да молодых благословлять будем.

— Признаться, изначально рассчитывал на десять миллиардов, но коли сваты ко мне такие уважаемые и знатные приехали, да ещё и не с пустыми руками, а с подарками добрыми… — на этих словах Белорецкий уставился на Меншикова, который без труда понял намёк о том, что он, в отличие от государя, так ещё и не отдарился.

— От нас в подарок планировалось свадьбу организовать и оплатить. С учётом пожеланий молодых, ясное дело. Да и в выкупе я участвую, — откровенно признался князь,